За мостом через Литл-Майами Эверетт резко затормозил, «рэббит» вылетел на обочину и остановился. Входя в лес, Эверетт достал из рюкзака револьвер и баллончик с газом и оба снял с предохранителя. Револьвер – в правой руке, баллончик – в левой.
БУБУ-У-У-У-У-УХ!
Ни с чем не спутать. Это не грузовик, а по-настоящему. Лавлендская Лягушка возвращается. Где-то за этими соснами приземлилось ее черное яйцо.
– Где ты, черт подери? – крикнул он. – Ты где?
Будто в ответ воздух вокруг него задрожал, как рябь на воде. БУБУ-У-У-У-У-УХ!
Ударная волна опрокинула его, прямо задницей на хвойные иглы. Он встал и огляделся. В десяти футах от него стояло черное яйцо.
Эверетт нацелил револьвер на его верхушку.
Он ждал целых пять минут. В 1996-м он видел, как Лавлендская Лягушка вырезает выход из корабля своей искрящейся палкой. Но в этот раз все было по-другому. Тогда прорезь появилась в одной точке и затем пошла по окружности яйца. Теперь яйцо мгновенно опоясала прямая линия. Громко зашипел выходящий наружу воздух. Крышка, хлопнув, откинулась на шарнирах.
У Эверетта замерло в груди сердце и закружилась голова. Вот оно! Теперь им придется поверить. Когда он притащит эту тварь в «Пакстон», им ничего другого не останется.
Черная рука, покрытая слизью, схватилась за кромку отверстия. Потом вторая. Зверюга медленно поднялась из яйца. Заметила Эверетта и изумленно уставилась на него выпученными глазами.
– Ты убил моего отца! – крикнул Эверетт, взводя курок.
Монстр выплюнул под ноги Эверетту сгусток чего-то черного.
– Стойте! – сказал он голосом, поразительно похожим на человеческий.
Эверетт заколебался.
– Не стреляйте! – взмолилась Лавлендская Лягушка.
– Ты, мать твою, кто такой? – спросил Эверетт. Он уже собирал волю в кулак, чтобы нажать на спуск и положить конец этому разговору. Пришелец пытается надуть его, болтая на его родном языке. Тоже мне, умник!
– Меня зовут Таннер Нефф, – сказал монстр. – Не стреляйте!
На глазах у Эверетта существо содрало прочь свое черное, сочащееся слизью лицо. Под ним оказалось человеческое.
– Какой сегодня день? – спросило чудовище.
– Что?
– Дата. Какая сегодня дата?
– Третье октября, – сказал Эверетт.
– А год какой?
– Две тысячи двенадцатый.
Гуманоид улыбнулся.
– Эверетт, если ты спрячешь револьвер и выведешь меня отсюда, я спасу твоего отца, после того как спасу своего.
Сидя в машине, он смотрел, как они выходят из Мэндфилдского музея электро– и робототехники. Половинка идеальной семьи. Мальчик уцепился за отцовскую руку, оба шагают к желтому «жуку» – и навстречу беде. Он помнил эти мгновения. Последние по-настоящему добрые воспоминания об отце, их последний маленький праздник. Таннер помнил, с каким восторгом слушал рассказ старого музейщика, доносящийся из древнего ларингофона, как будто дедушка сам был роботом. Это было тем самым вечером, с которого все покатилось в пропасть.
– Готовы? – спросил Эверетт. Он сидел за рулем «рэббита».
– Да, – сказал Таннер.
– Хотите, я пойду с вами?
– Нет. Я должен сделать это один. Я недолго. – Таннер взял картонную коробку с заднего сиденья и вышел.
Дэвид заметил его издалека. Мальчиком Таннер не осознавал этого, но теперь понимал: отец всегда был настороже, каждую минуту готовился защищать его от всех напастей мира. В глазах отца, когда тот повернулся к нему, Таннер прочел вопрос:
Четырехлетний Таннер забрался на свое сиденье в машине. А сорокалетний Таннер подошел к Дэвиду вплотную.
– Здравствуйте, – сказал Дэвид.
– Здравствуйте, Дэвид, – сказал Таннер.
– Простите, мы знакомы?
– Я здесь не для того, чтобы вас пугать, но мне нужно, чтобы вы выслушали меня. Вы сейчас собирались позвонить вашему издателю и сообщить, что напишете последнюю главу вашей новой книги. Хочу вас попросить не делать этого. Пока не делать.
Дэвид застыл. В уголках губ заиграла улыбка.
– А вы кто? – весело спросил он – И в чем дело?
Таннер вручил отцу картонную коробку.
– Что это? – спросил Дэвид.
– Неоконченная книга. Или, по крайней мере, книга без эпилога.
Дэвид открыл коробку.
– Слушайте, я не читаю самотечные рукописи… – начал он, но осекся, взглянув на титульный лист, где значилось:
– Нет.
– Тогда кто?
– Почитайте, – сказал Таннер. – Это все объяснит – лучше чем я. Я вернусь через месяц, и мы поговорим. Пока просто почитайте. И я вас очень прошу – не звоните издателю сегодня.
Четырехлетний мальчик постучал в окно. Он помахал незнакомцу:
– Здрасте, дядя!
– Привет, малыш, – сказал Таннер. Он улыбнулся самому себе. Этого он не помнил. Случилось то, чего не случалось раньше. Добрый знак?
Таннер развернулся и пошел прочь, так и оставив Дэвида в растерянности.
8 октября 2012 года Райли Тримбл вернулся в свою одиночную камеру в конце коридора в лечебнице Святого Себастьяна для психически больных преступников. Он ждал санитара с таблетками.
