Затворник с Примроуз-лейн полностью

Он соскучился по процессу. По физическим ощущениям, сопровождавшим журналистскую работу. Уложив Таннера спать, Дэвид впервые за четыре года вернулся за стол «Эдмунда Фицджеральда» в надежде проверить, не случится ли чудо еще раз.

Он уселся в дорогое кожаное кресло, и оно вздохнуло, принимая его в свои объятья. Пока неплохо. Он включил настольную лампу – классическую, с зеленым стеклянным абажуром, из тех, что создают в комнате особенную атмосферу. И лампочка не перегорела. Затем Дэвид выдвинул верхний ящик, пропахший трубочным табаком и вишневыми леденцами – отрадой бывшего владельца стола. Внутри лежали репортерские блокноты и его любимые ручки, целая упаковка. Простенькие «Бик» с синей пастой – талисман Дэвида. Именно такими ручками он писал бесконечное, как тогда казалось, расследование дела Ронила Брюна. Для Дэвида синие ручки «Бик» были чем-то вроде волшебной палочки, которая сама выбирает себе хозяина. Еще в ящике валялась полупустая пачка «Мальборо».

Дэвид достал блокнот и три ручки. Подержал их в руках и, улыбнувшись, разложил на столе. Взял одну и щелчком сбросил с нее колпачок, так что тот улетел куда-то за бар. Написал на первой странице блокнота: «Старик с Примроуз-лейн». Отодвинул блокнот и долго смотрел на него. Ему нравился собственный твердый почерк. Приятно. Уже забыл, как это приятно.

«Мальборо», вспомнил он, тоже пригодится. Дэвид снова открыл ящик, взял пачку, похлопал по ней ладонью. Хорошо! Курение тоже было частью рабочего процесса. Подобные ритуалы действовали на него умиротворяюще, приводили мысли в порядок, позволяя писать. Дэвид вообще-то не курил, но это были его сигареты, особые, ментальные.

Дэвид торопливо вытащил из пачки помятую сигарету и зажал ее губами. Откинулся в кресле и закрыл глаза. Едкий вкус табака, смолисто-никотиновый запах. Он сжал сигарету зубами и представил, как сидит в каком-нибудь захолустном баре и курит, глубоко затягиваясь и пуская дым кольцами. Дэвид втянул в себя воздух, прислушался к звуку собственного дыхания. Когда он заканчивал книгу и Ронил Брюн принялся мучить его из могилы, а депрессия впервые запустила в него свои когти и потянула во тьму, этот ритуал всегда спасал его. Ментальные сигареты, так он их называл. Элизабет его понимала.

«Это может сработать, – подумал он. – Может, мне удастся сделать это. Может, это то, что надо».

Но в уголке сознания билась мыслишка, что все это обман.

В тех редких случаях, когда на Дэвида нападало желание развеяться – сходить на фильм для взрослых или сыграть в покер с не ахти какими близкими друзьями по колледжу, – он оставлял Таннера с соседкой-старшеклассницей по имени Мишель. За пятьдесят долларов она была готова прийти по первому сигналу. Вот и сегодня Мишель «присматривала» за Таннером, то есть, скорее всего, строчила своему дружку СМС и смотрела «Анатомию страсти», пока Таннер возился у себя в комнате с новой игрушкой.

Ближе всего к его дому располагалась Акронская публичная библиотека, но Дэвид не заглядывал в нее с 2004-го, когда там сделали капитальный ремонт. Собирая материал о деле Брюна, он работал в Кливленде – ходил в обеденный перерыв в тамошнюю библиотеку и с наслаждением копался в старых рукописных документах в архиве Кливлендского университета.

Новое здание библиотеки в Акроне походило на магазин ИКЕА и никаких приключений своим видом не обещало. На третьем этаже в углу располагался отдел микрофильмов – застекленная ниша, где рядком стояли новомодные электронные ридеры. Дэвид мог бы ознакомиться с нужными материалами дома, на своем компьютере, но он был человеком тактильным и лучше усваивал информацию, нажимая на кнопки или листая страницы справочника. Ему надо было слышать, видеть, осязать факты – иначе они немедленно отправлялись на задворки памяти вместе со всяким мусором. Дэвид вытащил пару белых коробок с архивами «Бикона», помеченных «Июнь ’08», и уселся перед аппаратом. Руки все еще помнили, как прокручивать пленку. Он начал просматривать заголовки и остановился, увидев свое имя.

«Жена писателя покончила с собой. Дэвид Нефф: “Я убит горем”». Это были его слова, но он никогда не видел этой статьи. Никогда не видел и помещенной под статьей фотографии, изображавшей то, во что превратилась машина Элизабет, – ком металлических обломков, впечатанный в кирпичную стену. Чтобы не подвергать опасности свой рассудок, Дэвид продолжил крутить пленку. Вот первая полоса номера от 23 июня 2008 года.

«Кем был Старик с Примроуз-лейн?» – вопрошал заголовок. «И кто хотел его смерти?» – продолжал подзаголовок. Под ними – фотография дома отшельника. Когда-то она была цветной и яркой, но, попав после публикации в черно-белое микрофильмовое чистилище, стала похожа на воплощение чистого зла и мрака.

Статью писал Фил Макинтайр, штатный сотрудник газеты. Дэвид пару раз встречался с ним. Фил вел в газете криминальную хронику, пока его не повысили до политики. Дэвид просмотрел статью, надеясь найти путеводные ниточки.