Она улыбнулась. Не той приклеенной улыбкой, что предназначалась для незнакомцев, но широкой, детской, от которой ее щеки становились как у бурундучка и открывалась щелка между зубами.
– Нет, – сказала она.
Так он и знал.
– Не надо тебе на мне жениться, – сказала она, качая головой. Но ее улыбка была все-таки теплой, настоящей. Она притянула его к себе и крепко поцеловала в губы.
– Нет, надо, – настаивал он. – Потому я и дарю тебе кольцо.
– Действительно красивое. – Она вынула кольцо и надела на безымянный палец. Кольцо пришлось в самый раз. И она оставила его на пальце, а коробочку положила в сумку.
– Это кольцо отец подарил маме, когда они обручились, – сказал он.
– Это ужасно мило. Но, получается, на нем проклятие? Они ведь развелись?
– Мы могли бы снять это проклятие.
Элизабет обвила руками его шею и снова поцеловала. Она прижалась к нему, чтобы шепнуть что-то важное:
– Поехали к китайцам.
Через пять минут они уже сидели за столиком в «Эвергрин Баффит», шумном китайском ресторанчике, набитом студентами и толстяками из близлежащей Равенны. Дэвида слегка штормило, словно он надышался веселящего газа, а пальцы отказывались слушаться. Однако он не отчаивался. Она сказала «нет», но оставила кольцо. Сказала «нет», но улыбалась так, как будто он сделал что-то потрясающее.
– У меня была сестра-близняшка, – сказала она.
Он кивнул, думая про себя, как это он мог забыть, что именно эти слова она прошептала, когда засыпала у него на груди в ту первую ночь.
– Сестра-близняшка, – повторила она. – Когда нам было по десять лет, у меня на глазах ее увез какой-то парень. Мы никогда ее больше не видели. Это погубило нашу семью.
Она собиралась поведать Дэвиду свою тайну, и он был счастлив, что она наконец-то решила довериться ему. Но холодный голос глубоко внутри спрашивал: останется ли Элизабет для него такой же притягательной, когда он узнает ответ?
