Солнце, светившее с утра, теперь спряталось за сплошным светло-серым облачным пологом. На голых деревьях сомнища ворон сокрушали воздух надрывным карканьем. Скоро ратаи выбрались на широкое картофельное поле, без трав и кустов, и земля под ногами превратилась в вязкую липучую грязь, вперемешку с частыми лужами мутной воды. Зачавкали, захлюпали по жиже обмотками. Селезень увяз сапогом, и выдернул его наружу без подметки, достать и подвязать подошву охранники не дали времени - так и потопал дальше в одном сапоге. Другой дубравец оставил на поле башмак целиком.
Миновали поле, миновали межевые кусты, которыми захребетники обсаживали наделы по примеру бенахов, другое поле и другую межу. Шли все дальше и дальше.
Показались неподалеку полдюжины землянок рядом с большим пепелищем - то ли сюда из гор уже приходили "стреженцы", то ли искал себе пропитания какой-нибудь отбившийся от войска бенахский отряд. Из-под земли тут же высыпали, посмотреть шествие, все жители - сплошь дети, старики и старухи, но дальше пары шагов никто не решился отойти от жилища.
- Стреженцев наловили! Гляди, стреженцев сколько наловили! - донеслось до Хвостворту шумное перешептывание мальчишек.
Открыто однако, никто не высказался. Только когда пленники уже стали отдаляться от поселка, то на их след вышла низенькая, тонкая как щепка, старушка и громко плюнула вслед веренице.
- Тьфу!
Захребетники дружно расхохотались.
- Тьфу! Тьфу! - продолжала старушка.
- Обратно под землю закопайся, сухостой! - крикнул кто-то из дубравцев, и получил дубиной поперек спины.
3.2 НЕВОЛЯ.
Когда захребетники договаривались с королем о покровительстве, то выторговали себе привилегию. Королевские и союзные полки не должны были входить в захребетские города. Поэтому большой лагерь бенахов стоял за два-три поприща от городской стены Гусака, по другую сторону реки.
Ни частокола, ни какой-то другой ограды вокруг лагеря не было. Вместо этого стан окружали сомкнутые повозки, многие - обитые дощатыми щитами до самой земли. За этими "стенами" разные отряды стояли своими сомкнутыми таборами, точно городские дворы. В окружении телег стояли шалаши и палатки, горели костры. Кое-где встречались землянки, из окошек и щелей в них струился наружу серый дымок. Проходы между тележными кварталами напоминали улицы. Иные были даже замощены, но большинство от дождей и бесчисленных ходоков превратились в грязевые канавы, глубиной повыше лодыжки. Целая толпа захребетников надсаживали спины, пытаясь сдвинуть с места увязшие дровни с огромной бочкой воды. На перекрестках сидели торговцы в сколоченных из какой-то ветоши подобиях лавок, они кричали и зазывали покупателей. Болтали и смеялись бабы. Откуда-то доносился детский плач. Стучали топоры. Чуть покачивались от легкого ветерка знамена.
Дубравцев прогнали в самую середину стана, на небольшой пустырь, своего рода соборную площадь этого города на колесах. Тут как тут уже стояли бенахские, ратайские и незнакомские бояре, в том числе и знакомая Хвосту парочка - рыжий и толстяк, а с ними другие такие же мордовороты. Пленников стали делить на три кучки, как делятся дети в играх, когда "главарь" каждой стороны выбирает себе из толпы по одному, потом следующий, и так по кругу. Щекастый с ведром на голове вякнул что-то свое непонятное, и слегка хлестнул Царапину плеточкой по шапке. Тут же двое слуг выхватили его из строя и подзатыльниками погнали прочь. Царапина даже не успел оглянуться на Хвоста.
"Ничего, может обойдется еще и не расстанемся. Только бы мне к этим же двоим петухам ряженым попасть!" - подумал Хвостворту.
- Этого забирай! - Сказал тут же важный бородатый захребетник, и ткнул пальцем в грудь Хвосту. На шею ему накинули петлю и потянули словно бычка. Не очень сильно, но упираться, как бывает, упирается скотина, было уж больно себе дороже. Бычка за такое инакомыслие хлещут хворостиной, а пленный дубравец запросто мог остаться и без головы.
"Сорок один нас было. - Думал Хвост - Беркута с четырьмя сразу увезли. Двоих убили. Тридцать четыре остается. На трое поделить - значит по одиннадцать и один лишний. Как они, интересно, тридцать четвертого будут делить? На кусочки порежут? Хоть бы передрались, да поубивали друг друга к волкам!"
Группу, в которую угодил Хвостворту, отвели за пару "дворов" и согнали в широкую яму, глубиной в два с лишним обхвата. Сверху накрыли решеткой из связанных жердей. Дали в яму большой скребок - собирать со дна грязь и воду, дали ведро, чтобы это добро выносить наружу. В это же ведро пленникам полагалось оправляться самим. Вот только подкрепиться ничем не предложили.
- Жрать на вас еще готовить... Передохните все - и то хорошо! Тогда самих собакам скормим, хоть наедятся как следует! - бухтел сверху мордастый захребетник, широченный в плечах и в пузе.
