- Перескажешь потихоньку это другим, и сиди тихо. На следующем привале снова поговорим, утро вечера мудренее!
Утро оказалось то ли мудренее, то ли наоборот, проще некуда. Тунганыча с Башмаком отковали от цепи, привязали к телеге на виду у всех, и начали сечь. Били вполсилы, не на убой, не в кровь, кожу не спускали - берегли товар. Но и не щекотали ласково. Хвост стоял рядом и видел лица обоих наказанных, их горящие спины, и поменяться с ними местами не мечтал.
Рядом с палачами, занятыми своей работой, сидел верхом Четнаш, и под свист плетей приговаривал:
- Вот два дерзких раба! Эти рабы хотели устроить побег, и предлагали другим к ним присоединиться. Другой хозяин был бы за это с ними суров, но наш господин Колах добрый! Сегодня будет плохо только им, зато целых три дня они будут, как господа, ехать по дороге в телеге! Лишь через три дня на них оденут колодки, чтобы им удобнее было ходить, есть и спать! Если кто-нибудь с этого дня станет говорить, что надо бежать, что не хочет в рудники, если кто-нибудь станет говорить, что ему плохо у господина Колаха, или что из-за гор придет князь и отомстит за него, то тогда господин Колах будет суров! Виноватого привяжут к телеге и будут тащить по земле всю дорогу до Чолонбары. А плетью будут наказаны все, кто слышал, и не рассказал страже. Довольно! - велел он бенахам, что орудовали плетками - Ведите их в телегу, потом всем завтракать и двигаться!
Тунганычу и Башмаку надели на шеи деревянные ошейники размером с корыта, и усадили в последнюю телегу, отдельно от товарищей. Остальных тоже разделили. Теперь между каждой вереницей ехало по телеге со стражниками и обозными. Первый в связке был прикреплен к телеге спереди, последний - к телеге позади. В таком же порядке оставили и на обеденном привале, и когда разбили у большого села ночлег. Хвостворту сам молчал, и от других тоже не слышал до утра ратайского слова. Надо еще добавить, что и завтрак, и обед, были у Колаха такими же щедрыми, как в первый раз: каша вместо пригарков от каши, картошка в кожуре - вместо кожуры без картошки. И сухари были не заплесневевшие, какие захребетники спускали в яму в кормежном ведре.
Следующий рассвет тоже встретили с происшествием. После завтрака все, и невольники, и стража, были готовы к выходу. Но приказа выступать не давали. Вместо этого на обочине, недалеко от связки Хвостворту, поставили небольшой шатер. Хвост видел, как в него на руках отнесли Селезня, а потом, уже своими ногами, вошли Царапина, Круглый и Ладонь. Все трое были раскованы, но и без цепей брели так тяжело, словно на каждом висело по две ноши железа.
- Царапина! - не удержавшись, крикнул Хвостворту - Царапина, слышишь!
Царапина, встав на месте, повернулся на голос друга, и хотел, кажется, что-то ответить, но едва открыв рот, захлебнулся кашлем.
- Иди дальше! - крикнул ему стражник, и подтолкнул сзади так, что Царапина чуть не свалился.
- Царапина! - заорал Хвост, вскакивая. Железо ошейника впилось ему в горло сквозь тряпочную прокладку - Эй ты, короста, а ну не тронь его! - крикнул он по-ратайски. Под руки его тут же схватили свои и заставили сесть. К пленникам мигом сбежались несколько конвойных. В руках у них были плети и оружие, в поводу - три злющих пса, огромные, лохматые и куцехвостые. Собаки глухо рычали себе в усы, и не сводили с пленников глаз...
- Всем молчать! - Закричал старшина - Кто будут кричать, того будут бить плетьми, кто встанет, на того оденут колодки! Всем молчать и сидеть смирно!
"Тихо, горюченец! - прошептал Хвосту на ухо Смирный - Ничего сейчас не поделать, только погубишь себя и нас! А с ними, глядишь, еще обойдется..."
Хвостворту стиснул зубы, но промолчал, и не поднимался больше. Наведя порядок, старшина велел своим людям смотреть хорошенько, а сам ушел прочь - то ли докладывать, то ли проверить другие цепочки.
Тем временем возле палатки собралось еще несколько охранников - одних к ней приставили стеречь, другие просто ради любопытства. Стали говорить о незадаче с четырьмя больными, и Хвост слушал внимательно.
- Остается только одно - нести их на своих плечах. Но это плохо! Будет лучше, если заколем их, и накормим собак как следует! - сказал охранник по имени Коясэр, плюгавый косоглазый крестьянин откуда-то из далекой бенахской провинции. Коясэр против воли пошел на войну со своим боярином, но год спустя сбежал из гор, и теперь прибился к компании Колаха.
- Принесите кто-нибудь нож. - сказал товарищам Коясэр - меч из-за такой падали нельзя пачкать кровью. Принесите нож, и пусть он будет длинный, чтобы зарезать побыстрее, и легко разделывать.
