Случай убежать все не подворачивался. Оторваться от цепи Хвост не мог, заводить разговор с кем-нибудь, чтобы вместе составить толковый замысел - опасался. Тунганыч, Башмак, и за одно - притворщик Ладонь, плелись позади последней телеги, и ночевали в колодках. Оказаться в одной связке с ними Хвостворту совсем не хотел. Тем временем неделя за неделей проходили в дороге.
Гнали все дальше и дальше. Петляли, обходя болота и озера, отклонялись то к рассвету, то к закату, но все равно уходили севернее. С открытых мест и пригорков на восходе все так же виднелись подернутые дымкой Горы, но сколько было до них пути отсюда?
"Наверное, по ту сторону Гор уже не Дубравская Земля - думал Хвостворту - Там, к полуночи от нашего Горюченска, лежит Красногорский край. Оттуда возят железо в Новую Дубраву, а нас тоже ведут руду копать. Значит, и на этой стороне Хребта добывают железо..."
Толку от этих догадок пока не было никакого. Будь Горы хоть в трех шагах, Хвосту до них еще надо было добраться...
Чем дальше на север уходили связки пленников, тем страна становилась безлюднее, путь от одного селения к другому - дольше. Встречалось все меньше лугов и полей, вместо них болота, широкие как целые поля, раскидывались по сторонам от дороги. И становилось все холоднее. Здесь и там виднелись в голых лесах нерастаявшие снежные навалы, Ночью вода в лужах покрывалась скорлупкой белого льда. А с неба вместо уже привычного по эту сторону гор зимнего дождя, валил хлопьями сырой липкий снег, иногда настоящей метелью налетавший на невольников.
Но и здесь весна брала верх. Снег, упавший на открытые места, быстро таял, солнце в зените светило порой так, что одежда на спине становилась горячей. И продрогшие на привале пленники спешили нагреться вволю и будто запастись теплом на ночь.
Вереницы двигались положенной дорогой, переход за переходом, день за днем.
Добрый господин Колах делил свою повозку с бледной девкой не старше семнадцати лет. Хвостворту иногда видел ее, когда на стоянках она медленно выходила из походного домика, и бренча связками ожерелий (не тех, которые были на Хвосте и товарищах, а настоящих, из золота и серебра) шагала на постоялый двор. Взгляд ее из-под опущенных век всегда скользил по земле, поднимаясь лишь на самых важных из встречных господ. На стоянках же в поле - что дневных, что ночных, она вовсе никогда не покидала повозки. Только слуга иногда заглядывал за дверцу этого теплого передвижного гнездышка и вытаскивал оттуда ночной горшок. Еще иногда на ночных привалах Хвостворту, перед тем как заснуть, слышал из возка мерные, но громкие и частые женские стоны. То ли господин Колах старался там на славу, то ли девка этими ахами и охами нарочно веселила душу косолапого обрюзглого жирного старика с гноящимися глазами.
На очередном переходе, из подернутого туманной дымкой леса, появились несколько всадников. Хвост, поглядывая тайком, увидел над ними желтое знамя с каким-то черным зверем, но самой фигуры не разглядел издалека. Звук рожка пронесся по равнине и отлетел эхом от леса с другой стороны.
Вереницы встали. Четнаш пронесся мимо наметом, по-бенахски и по-ратайски приказывая пленникам сесть, и не вставать без разрешения. Половину стражи он тут же отвел с собой к повозке Колаха. Оставшиеся охранники обнажили мечи, вытащили топоры, и грозили тут же зарубить каждого, кто хоть поднимет голову. Бенахи в голове обоза спешились, обступили кольцом возок хозяина, подняли щиты и ощетинились копьями. Набросили на луки тетиву.
- Наши, может? - полушепотом спросил Крикун.
- Жди! - пробормотал в ответ Зеленый.
В это время от конного отряда отделился всадник, подъехал к возку, и встретить его вышел из своей хоромины сам купец. Деваха испуганно выглядывала через распахнутую дверь. Колах говорил со всадником по-бенахски, но о чем - Хвост толком не разобрал из-за того, что был не близко, а еще - из-за странного говора всадника. Вроде бы, говорил он как все бенахи, но речь была иная.
Слушая его, хозяин кивал головой, и что-то коротко отвечал. Сказав свое, вершник, не попрощавшись, ускакал к своим, и весь его отряд снова скрылся в лесу. Едва они исчезли, Четнаш созвал охранников к себе, и говорил перед ними речь так громко, что Хвост все слышал на этот раз отчетливо.
Четнаш рассказал, что в округе появился отряд каких-то турьянцев. Что дорога опасна, и беречься отныне придется вдвое.
- Кто такие эти турьянцы? - спросил шепотом Хвостворту у Зеленого.
- Бес их знает. Нам не все ли равно! - ответил Зеленый - Кто бы не были, они нас если у хозяина отобьют, то вряд ли по головке поглядят...
- Нам один пес, у кого в плену подыхать! - буркнул Смирный.
