- Я поручаю тебе смотреть за ним, пусть ни на шаг не отходит от тебя. Пусть ест из общего котла, и спит с тобой рядом (Хвост заметил, как по толпе бенахов пробежался очень сдержанный смешок) Если увидишь, что он собирается бежать, или попытается как-нибудь нам навредить, то убей его немедленно. Если он убежит или как-нибудь навредит, будешь держать ответ передо мной. Раба отдашь, чтобы его отвели к остальным. И смени на этом ратае одежду.
Сотьер вернулся к своим санкам, и снова сел на них. Хвост заметил, что нарты еще недавно были крытыми. Сейчас все покрытие с них сорвали, остались целы лишь дуги из гнутых жердей. На санях, рядом с сидящем военачальником, Хвост увидел, в ворохе шкур и тряпок, убитого старика. Мертвец был одет в пышные меха, увешан оплечьями и бусами, то ли из кости, то ли из дерева. На голове торчал колпак из волчьей шкуры с мордой и ушами, и жидкая прядка седых волос спадала из-под него он лоб. Такая же была и борода убитого - седой, тоненькой и редкой. Выпученые глаза глядели вперед мертвым пустым взглядом. Беззубый дряблый рот распахнут...
- Все будет сделано, как ты сказал! - ответил Кормахэ воеводе - Будешь теперь со мной! - добавил он, повернувшись к Хвосту. Хвост молча кивнул.
Так Хвостворту снова стал свободным. На словах или на деле, к худу или к добру - он пока еще не знал.
3.5 БАБА-КОНЬ
Кувалда подвел Хвостворту к вороху трофейного барахла и велел переодеваться. Парень тут же отобрал себе куртку из оленей шкуры с шерстью вовнутрь, с широкой накидкой на голову, пару меховых чулок, тельное, верхнюю рубаху, и прочее. Все это он тут же надел на себя, ничуть не стесняясь того, например, что в рубахе была дыра чуть ниже сердца, и льняная ткань в этом месте напиталась кровью. Хвосту вообще последние пару лет приходилось носить лишь то, что он снимал с убитых и пленных. Свое прежнее тряпье он стягивал с таким рвением, что хлипкие швы трескались и расходились. Все лохмотья он побросал на землю, в сторону от общей кучи.
Сюда, к одежной горке, привели и шестерых "турьянских пленников" - таких же как первый, грязных, вонючих и лохматых. А худых! Ноги - тонкие точно у цапель, в россыпи бардовых язв. Ребра можно пересчитать все до последнего! Лица - не лица, а черепа, туго обтянутые кожей... Одежды, какую носят люди, на них не было вовсе - одни куски старой мешковины и протертых вылезших шкур, часто даже не сшитых, а намотанных на тело, и связанных узлами и кусками полугнилой бечевки. Хвост в своем недавнем рванье - и тот в сравнении с ними был бы как самый нарядный парень городища! Матьянторцы даже не раздевали их, а разрывали, морщась, ветхое тряпье, издававшее гнусный запах, стирали с ладоней черные следы, что оставались на руках от этой несусветной грязнющей драни. Другие приносили подогретую воду в котлах, совали беднягами ветошки в руки, и жестами показывали, как стирать с себя грязь.
- Готов? - раздался голос Кувалды.
- А? - оглянулся засмотревшийся Хвост. Кормахэ сидел к нему спиной. Шлем он снял и остался в валяном подшлемнике.
- Тельное одел, говорю! - рыкнул он.
- Да, да, одел! - сказал Хвост, натягивая малицу.
Кувалда обернулся, оглядел Хвостворту, и на его лице показалось что-то сродни улыбки.
- Ну вот, на человека стал похож. Хоть и на болотника...
В меховой одежде Хвосту сразу стало теплее. И тут же словно ушло некое напряжение, притуплявшее все его чувства, на время смертельной опасности не дававшее страдать от голода и бессилия. Хвост только теперь подумал о том, как долго он не ел, не спал, и даже на присаживался отдохнуть. Им овладела такое усталость, какого он давно не припомнил. Бегая с Кувалдой вокруг сосны Хвост запыхался, но оттого теперь уже немного отдышался. Та же немощь, которая навалилась на него сейчас, скапливалась ни день и не два. И наскоро от нее нельзя было оправиться - это было уже настоящее истощение. Разом защемило все сухожилия. Слабость в ногах стала такая, будто на одних костях, упершихся одна в другую, Хвостворту еще мог стоять. Голова понеслась кругом...
Кувалда заметил это.
- Ты голодный, наверно? - спросил он.
- Шутишь, что ли! - ответил Хвост - Я бы сейчас полбарана съел за присест, а второй половиной еще бы закусил!
- Пошли-ка.
Закинув топор за спину, Кормахэ зашагал по лесу, и Хвост с ним. Впервые увидев Кувалду со спины, Хвост подивился тому, какие широченные у этого детины чресла, и все, что пониже поясницы. Даже в сравнении со всей его массивной фигурой, они выглядели гигантскими.
"С таким курдюком хорошо от стрелков убегать! - подумал Хвост - Хоть по дюжине стрел в каждую половину всадят, он и не икнет!"
Дошли вдвоем до места, где матьянторцы перед боем сложили поклажу. Кормахэ в куче котомок выбрал свою, и достал из нее сухарь.
- Держи. - сказал он, протягивая сухарь Хвосту. Хвост схватил сухарь обеими руками, поднес ко рту...
И сухарь исчез! Исчез в один миг, так что не только Кувалда, но и сам Хвост не понял - был ли сухарь вообще!
- На вот еще! - сказал удивленный Кормахэ, и дал своему подопечному второй сухарь. Но и с ним Хвост расправился так же мгновенно.
