- Ну ты даешь, парень! Вижу, одним перекусом ты сыт не будешь! Садись-ка пока, подожди! Сейчас только воду скипятят, мигом похлебка будет.
- А поспать дадите? - спросил Хвост.
- Дадим, что ж не дать. Сегодня, наверное, отсюда не снимемся, и завтра должны дневать. Так что отдохнешь. Сколько ты скитаешься-то?
Хвост задумался - он только теперь понял, немало удивившись, что сам не знает, сколько времени прошло после его побега, и что последнее время пребывал в каком-то странном забытье. Но и сейчас он не вспомнил о белой фигуре из своих видений.
Пока варилось в котле горячее, Хвост грыз сухари и разжевывал вяленую говядину. А когда подоспела похлебка из того же мяса, крупы и сушеного лука, то стал жадно хлебать дымящееся варево полными ложками, не терпя хорошенько остудить, обжигая губы и язык. Бенахи вокруг смотрели на Хвоста кто с пониманием, кто посмеивался, а тот жрал себе и жрал, и мысленно посылал всех скопом катиться к лешему. Вскоре он набил живот уже так, что двигаться, вкупе с усталостью, стало совсем невозможно, и отодвинулся от котла.
Наевшийся и отогретый, Хвостворту сразу почувствовал, будто стал царем. "Еще бы завалиться теперь спать в теплом возке господина Колаха, да с его бледной девкой! - полезли в голову мечты одна заманчивее другой - Наверное, после старого кабана я ей сладким как мед покажусь! Пищала бы у меня так, что все округа сбежится!"
У соседнего костра сидели бывшие рабы, уже переодетые в турьянские тряпки. Они тоже собирались обедать. Каждому по очереди бенах подавал ложку, показывал, как ею зачерпывать из котла, и как подносить ко рту. Те смотрели на него бестолково, ни слова не говорили, даже не кивали головой в ответ, будто вовсе ничего не понимали. Но взяв ложку в руки, тут же начинали ею есть, как едят люди.
- Голова все забыла, язык все забыл, только руки ничего не забывают! - сказал, качая головой, изрубленный бородач, от которого Хвост впервые услышал имя Кормахэ.
- Да что с ними? - спросил Хвостворту у Кувалды.
- Ты что, правда совсем ничего про турьянцев не знаешь?
- Маленько знаю. Слышал от одного тюти, что они - злой народ и колдуны, и что людей похищают. А толком не знаю ничего. Он мне еще сказал, что от турьянцев никто не возвращается. - сказал Хвост.
- Возвращаются, как видишь. - ответил Кормахэ - Но только те, кого мы отобьем у северян, и вернем к людям. И кто возвращается, то уже не прежними. Погляди на них! Вот такими турьянцы делают людей! Сначала шаманы их своим камланием приманивают - уходит человек из дома, сам не знает куда, и конец. А приходит к ним - еще хуже околдуют. Хозяева их, колдуны, память им отшибают - забывают и кто сами такие, и кто отец с матерью, и речь забывают, все напрочь! Звереют совсем. Живут турьянские рабы не то, что хуже скотины, а хуже вши в жопе! Работают за десятерых на их пустой земле, кормятся одними помоями. В сытый год - и то зерна из говна выбирают. А в голодный год из них турьянцы холодец варят, из костей, и кормят свиньям. Когда от работы изнемогут - то же самое, в котел - и свиньям. Им-то что, рабов у них достаток!
- Во зверота! - изумился Хвост - Мы ведь, когда сидели в яме у захребетников, то думали, что хуже нет, чем попасть в рудники, махать кайлом! А тут вот как!
- Кто в чолонбарские рудники попал, тем еще повезло, не то, что им вот! Ничего нет хуже, чем к болотникам в плен попасть! Им одно счастье, что кто спасется, тот ничего не помнит. Разум к ним возвращается иногда, если постараться. Говорить учатся. А помнить - все равно никто ничего не помнит. Ни кем у людей были, ни как жили в рабстве! Бывает еще, когда край приспичит, то хозяева дают им в руки палки или камни, и гонят на нас в бой. Так мы их тогда не оружием бьем, а вот - этим - чтоб не забить насмерть. - Кормахэ достал из-за пояса и показал небольшую дубинку, плотно обмотанную овчиной.
- И здесь тоже колдун был? - спросил Хвост.
- Был, в санках он при тебе сидел мертвый, возле Сотьера. Ты не видел, что ли?
- Ага, видал... Так значит, убили вы его?
- Не мы, жалко. Нам редко такое счастье выпадает! Его свои же закололи, едва мы их начали теснить. Гады, всегда так делают, чтобы своего шамана нам живым не сдавать... У нас бы он так легко не отмучался, покряхтел бы еще напоследок!
- Да уж, тебе, вижу, было за что разозлиться! - сказал Хвостворту.
- Ты про что?
- Когда я тебя впервой увидел. Ты на поляну влетаешь, а я там - с избитым рабом! - сказал дубравец и широко зевнул.
- А-а-а... Да, мне тогда показалось, что ты из этих... Я и говорю, счастье твое что ты мне попался, и откликнулся на ратайскую речь! А то бы вместе с турьянцами волков теперь кормил!
Кувалда говорил что-то еще, и кажется, Хвостворту даже отвечал, но уже ничего в дреме не чуя. Непреодолимый сон окутал его, и Хвост растворился во сне. Будто поплыл по тихому теплому течению...
Он проспал весь оставшийся день, весь вечер, а ночью его вдруг разбудил какой-то матьянторец. Растолкал довольно-таки грубо, чуть ли не тумаками.
- Вставай! Старшина приказал тебе идти!
- Куда идти?! - пробормотал Хвост спросонья.
