Чудовище издало вопль, такой яростный и жуткий, что турьянцы позади его человеческой оболочки снова в страхе попятились назад. Бенахи втянули головы в плечи, попрятали лица за щиты. Опять раздался над головой Хвоста треск невидимой преграды... Злыдень сделал второй шаг по тверди, третий, четвертый...
...и провалился в жижу повыше пояса, едва ли не по грудь! но успел развернуться, ухватиться руками за болотную траву, нащупать опору, впиться локтями в нее...
Турьянцы все еще стояли позади, боясь прийти на помощь своему предводителю, пока он сам, криками - злобными - но теперь уже опять человеческими, не приказал вытянуть себя из трясины. Двое перепуганных северян подхватили его под руки, оттащили к нартам шамана. Злыдень оттолкнул турьянцев прочь, и уставил бешенный взгляд прямо на Хвостворту - по крайней мере, самому парню так показалось... Но взгляд этот ничего уже не видел сквозь волшебный царицын покров. Колдун-мара выхватил у кого-то лук, и стал пускать в матьянторцев стрелы одну за одной. Рога лука изгибалась и выпрямлялась, тетива натягивалась раз за разом, и Хвостворту видел слетающие с нее стрелы. Но стрелы эти словно исчезали в воздухе, ни одна не достигала цели. Злыдня и турьянский отряд окутывал густой туман. Его завывания становились все глуше...
Хвост стоял, и глядел заворожено, как мгла заволакивает и скрывает врагов.
- Пошли! - одернула его Кувалда - Вот мы и в Бабьем Царстве!
- Иду! - ответил Хвостворту.
Последний раз оглянувшись, он увидел, как шаман, выглянув из шалаша, что-то приказал и взмахнул руками. Его сани, а следом и пешие турьянцы, развернулись и двинулись прочь, откуда пришли. Только злыдень, почти пропавший в тумане, все еще стоял и смотрел вслед ушедшей добыче.
3.7 СТРАНА, ГДЕ ОБЛАКА РОЖДАЮТСЯ ПОД ЗЕМЛЕЙ.
Хвостворту доковылял до кромки озера, упал грудью на моховую кочку и перегнулся через нее. Дотянувшись к воде, замочив нос, волосы и бороду, он стал пить - жадно, без рук, одними губами. Болотная вода была темноватой, но очень прозрачной, и холодной как лед. От головы Хвоста побежали по озерной глади круги.
Кувалда опустилась на колени рядом с ним, зачерпнула шлемом, и пила большими редкими глотками, точно бык.
- Еще погуляем, земляк, а? - спросил она, оторвавшись от шлема.
- Погуляем! - согласился Хвостворту. - Поживем еще! Слушай, так вот это твоя сестра сейчас с этим пугалом разговаривала?
- Она, и не она. - сказала Кувалда.
- Как это - спросил Хвост.
- Говорят же тебе, у них все необыкновенное. Скоро сам увидишь.
Озеро, широкое и почти круглое, было окружено с трех сторон болотом. К восходной стороне уже подступала лесистая возвышенность. Там виднелись серые скалы, а между ними вилась и белела пеной водопадов речка.
- Идемте, братья! - приказал отряду Сотьер, снова по-ратайски. - Чуть-чуть осталось, а там уже отдохнем как следует!
Только сейчас Хвостворту заметил перемену в его речи.
- Кувалда! - позвал он негромко.
- Чего тебе?
- А начальник у вас что? По-нашему вдруг заговорил?
- Нет, он говорит, как говорил. - Ответила Кормахэ - Тебе ж говорят, земля здесь необыкновенная! Он говорит по-бенахски, а ты его по-нашему слышишь. А когда ты скажешь что-нибудь по-ратайски, он будут слышать, что ты по-евоному сказал. Так и ты ведь тоже шепелявить перестал!
- Вроде, говорю как всегда... - удивился Хвост. Сам он не заметил в себе никакой перемены. Язык его, кажется, запинался о зубы с обычным шипением.
- Говорят же тебе: ты говоришь как всегда, а слышу я тебя по-другому!
- Да как так-то, говоришь одно, а слышат кругом другое!
- А ты как думал! Подожди, еще не такое увидишь! Сейчас давай вставай, надо идти.
Хвост встал, и сам удивился тому, с какой легкостью поднялся на ноги. Половины его усталости - как не бывало. Он, который полчаса назад едва шагал, теперь сам пристроился сбоку к нартам, и помог тащить. Матьянторцы вокруг действительно говорили на чистом ратайском языке, да еще с дубравским говором!
Пути вокруг озера было не меньше половины перехода. Но идти сразу стало легче. Кажется, не только у Хвоста, но и у всех прибыло сил. И шаг можно было замедлить - на пятки сзади больше никто не наступал. Сырого хлябкого болота под ногами становилось все меньше, все больше - почти сухой земли, заросшей голубикой и ерником. Редкие и чахлые деревца умножались, переходя в подлесок, а затем, там где начиналась возвышенность - и в настоящий сосновый бор. Еще идя к склону вдоль озера, Хвост услышал далекий гул воды на перекатах.
Пройдя немного по лесу, матьянторцы вышли на широкую протоптанную тропу и стали подниматься на скалистый озерный берег, к водопаду. А он шумел уже совсем рядом.
