- Говори! - сказал князь. - Только подожди, не все в совете тебя знают! - сказал Смирнонрав, и встав, продолжил - Господа! Кто со мной пришел из Засемьдырска, те этого человека знают, знают и его учителя, Старшего! А кто не знает, тот будет знать: это Старший, а ни кто иной, в день, когда закончились Позорные Годы, спустился в Стреженске в логово Ясноока, сразился с ним и победил! Ни мой отец, князь Светлый, ни Лев, а именно Старший - мудрец с Белой Горы! Я при этом не был, но все доподлинно знаю, готов в этом поклясться! А кто не верит моему слову, то на Струге есть целых два человека, которые все видели своими глазами, потому что сами, со Страшим и с отцом, спускались в нору затворника! Оба - дружинники Светлого и Льва. Жаль, обоих пришлось вывести. Велеть позвать их обратно, чтобы они перед всеми вами подтвердили мои слова? Что скажете?
Звать свидетелей не потребовал никто. Люди по всем сторон кивали головами, и говорили, что свидетели к слову Смирнонава не прибавят правды.
- Одного твоего слова нам хватит! Ничего больше не надо! - сказал во всеуслышание Волкодав - Так, бояре?
- Так, воевода! - прокричал Мореход среди общего гула - Так, светлый князь!
- Кому нам и верить, как не тебе, князь! - крикнул Месяц.
- Так! Так! - кричали все.
Смирнонрав поднял правую руку, призывая к тишине:
- А раз так, господа, раз верите мне, то верьте и этому человеку! Говори, Рассветник!
- Добрые люди! - заговорил витязь - То, что ыкунов на Каяло-Брежицк ведут злыдни - это правда. В этом давно нет сомнений. То, что от них не так просто спрятаться - тоже правда, так и есть! Их колдовской взгляд много видит - но не все. И укрыться от него тоже можно. И если решите идти в поле, то я сам с вами пойду, и во всем, чем смогу, буду помогать. Перехитрим их как-нибудь. Злыдни и их хозяин, кто бы он ни был, будут нам тьмой застилать глаза, а мы их будем белым светом слепить! А если удастся обмануть самих мар, то ыкунов тем более обманем! Я так считаю, они сейчас собственной головой совсем не думают, а полагаются только на своих полководцев, на их хитрость и власть. И в этом - их слабость, а наша большая сила и надежда. Думаю, сможем с ними справиться. Надо попробовать.
Рассветник сел на место.
- Так что, господа совет? - спросила Стройна - Что решим в конце концов?
- Надо делать, как сказали. - ответил Смирнонрав - Пойдем малым полком в поле. Надо решить - кто, когда пойдет.
Месяц попросил слова.
- Идти надо, и как можно скорее. Мои люди вчера с дороги, но они не так быстро шли, чтобы кони выбились из сил, найдем и людей, и коней, сколько надо.
- Сам пойдешь вторым воеводой. - сказала Стройна - Мой приказ.
- Благодарю за честь, светлая княгиня! - ответил Месяц, и земно поклонился княгине, словно она отправляла его на какую-то почетную службу, а не на самое трудное и опасное дело.
- Кого назначим первым воеводой? - спросила Стройна.
- Я и пойду. - сказал князь.
- Ты? - переспросила Стройна, удивленно посмотрев на деверя - Сам пойдешь в тайный поход?
- Тайный поход - все тот же поход. Княжеской чести никакого ущерба в нем не может быть. Моих людей, которые сюда шли с Засемьдырья, я не оставлю без дела, и сам пойду с ними.
- А город? - спросил Волкодав.
- Город пусть на княгине остается, как приказал брат, уходя. И ты, Волкодав, как прежде, будешь ей за советника. Правда, я не знаю путей по вашей стране, но проводников, уж наверное, в Струге найдем. И что Месяц будет у меня вторым воеводой, думаю, тоже к добру.
Княгиня, кажется, чуть озадачилась этим скорым решением Смирнонрава, (не так сгоряча ушел в поход Мудрый, долго готовился и обдумывал все, а пропал ни за что) но отговаривать не стала.
- Делай, светлый князь! - сказала она те слова, что слышал от нее еще муж - Как решил, делай! Все, что есть в городе - тебе в помощь!
Совещались еще долго. Решали, скольких людей брать в поход, кого ставить над ними начальниками. Смирнонрав настоял взять в полк всех воинов, что он привел в город, все сто двадцать человек, весь отряд, с которым шел из Засемьдырска, и всех, кто присоединился к нему в Пятиградье и Верхнесольске. Лихой тоже вызвался сопровождать князя в походе.
Еще сотню решили отобрать с Каяло-Брежицка, и две сотни - из храбровских бояр. Итого четыреста с небольшим. На большее не хватило бы годных коней.
- Четырехконно надо идти, а еще лучше было бы - пятиконно. - говорил Волкодав - Иначе в скорости с табунщиками никак нельзя поспорить. Они если одвуконь если идут, то только самой большой ордой. А все легкие отряды, разъезды и охрана - трехконно, не меньше!
Думали, сколько наберется лошадей, посылали даже считать в конюшнях по головам, прикидывали, сколько необходимо оставить в городе - в том числе, и на тот крайний случай, если малый полк в Каяло-Брежицк не вернется. В конце концов постановили: отправить в тайный поход четыре сотни всадников при шестнадцати сотнях лошадей.
