- Светлые князь и княгиня! Господа совет! Из Честова вам известия. Честовская земля - ближайшая к нашей, храбровской, и к уделу Миротвора. И им наши дела не совсем чужие. Потом: сами знаете, какой данью Светлый и Затворник обложили Честов в позорные годы. Когда Мудрый просил честовскую землю о подмоге, то наместник, назначенный из Стреженска, выпроводил наших гонцов. Теперь слух о злыднях прошел далеко, так и там тоже заволновались. Дальше пусть мой товарищ скажет.
Позади Месяца встал со скамьи боярин Тур, по прозвищу Горох. На его лице красовались с полтора десятка больших бородавок, круглых как горошины.
- Светлые князь с княгиней, и честный совет! - сказал Горох - Я в Храбров приехал к самому сбору войска, приехал из Честова. Народ там гудит. Тамошний воевода передал всем приказ великого князя - всем быть готовыми по первому зову идти за Хребет, а на войну с каганом никому не уходить. Но люди открыто спорят - и бояре, и простые граждане - против кого сейчас надо им воевать, против короля или против кагана. Говорят, что нельзя идти воевать за Горы, когда злыдни - худшие наши враги, тут как тут, да еще с ыканским войском. Нельзя ли нам дать ход этим разговорам, и получить помощь от честовцев?
- Это к нашей пользе! - сказал Волкодав - Нам нельзя от такой помощи отказываться!
Тут встал, прося, а по взгляду - требуя слова, важный боярин Скала.
- Говори, Скала. - сказала Стройна.
- Скажу, светлая княгиня! - загремел и разлетелся эхом в коридорах низкий громкий голос вельможи - О чем тут речь идет! В Честове пошло шатание, неразумные люди хотят пойти против великокняжеского приказа, оставить службу, в которой клялись! А здесь, кажется, этому только и рады!
Месяц, и еще несколько бояр стояли, прося слова, но повинуясь приказу княгини, никто не раскрывал рта. Встал даже неповоротливый Волкодав, которому обычно позволительно было лишь поднять руку.
Скала продолжал:
- Если честовцы сделают, как вы здесь говорите, то испытают на себе гнев великого князя! И тот, кто войдет с ними в сговор, тоже его не избежит! Для чего, вам это, скажите? Чего испугались? Ыкуны пошумят и уйдут, как бывало всегда - Струг им никак не взять! то, что Каиль пала - еще большой вопрос, об этом нет достоверных вестей. А если действительно Каиль взята и разорена, то изменой великому князю города не вернуть! Ыкуны сегодня пришли, завтра вернутся в свое поле, а вы останетесь, и будете держать ответ перед Львом! А насчет злыдней, что будто бы ведут на нас ыканцев - так кто их видел? Мертвыми - да! Я сам их видел мертвыми пять лет назад, в Стреженске - и их, и Ясноока, а кто их живыми видел? Те безумные, что бегут в город с каильской стороны? Так они от страха не живы, не мертвы, и от собственной тени шарахаются, им за каждой копной мерещится по дюжине злыдней! Вон, допрашивали таких у восходных ворот! Или те бродяги, что по дороге пристали к светлому князю - может быть, они злыдней живьем видели?! Сами бегут с княжеской службы, а чтоб за это оправдаться, метут здесь языками! А что могут этим весь подвести край под беду, им плевать! Из-за них, что ли, хотите пойти против Стреженска и против великого князя!
Теперь уже Коршуна едва удержали под руки Рассветник и подоспевший боярин из верхнесольских.
- Убью... - только и можно было разобрать из всего рычания, скрипа зубов и фыркания, с которым Коршун кропил все вокруг брызгами слюны. Зал снова взорвался криками и руганью.
- Тихо! Всем на места! - снова орал Волкодав, что было голоса.
- А с тобой, Коршун, разговор будет особый! - сквозь общий рев гремел голос Скалы - Я Льву сегодня же напишу, где ты пасешься, и к чему пристал! А потом лично тебя в колодках поведу в Стреженск!
Коршун не унимался, держал его уже трое, двое за руки, один - сзади поперек туловища, но он, будто совсем собой не владея, все силился вырваться и добраться до хранителя рода.
Смирнонрав встал с места, и подойдя к Коршуну, прокричал ему в лицо:
- Коршун, уймись!
- Светлый князь... - прорычал Коршун
- Уймись, говорю, и выйди вон!
Богатырь замер.
- Успокойся, брат! - сказал ему Рассветник, обхватив шею Коршуна локтем - Выйди по добру-по здорову, не нарушай порядок!
От слов князя и названного брата Коршун, кажется, немного пришел в себя. Он заправился, стряхнул со своих плеч руки верхнесольца и зашагал к дверям. Все уселись на места. Гомон в зале затих.
- Кто хочет слово взять? - снова спросила княгиня. Голос ее уже не был таким спокойным, стал чуть тише и начала звучать в нем стиснутая злость. - Говори ты, Мореход, и без обращений пока давайте, господа, а сразу к делу.
