- Так и есть. Ты ведь не знаешь, что тут было перед вашим приходом! - Улыбка вдруг слетела с лица Лиски - Знаешь, как мы вас ждали, даже не вас, а хоть кого-то! В каком мы все были страхе! День за днем, день за днем! Сначала князь с полками ушел, и все ждали какой-нибудь вести, сами не свои. Потом вечером прискакали гонцы с вестью, что князя разбили - в полчаса весь город знал! Слышал бы ты, как весь город в один голос закричал! Во всех дворах разом кричали и плакали! От страха все чуть живы! Все одно и то же думали - что вот-вот табунщики на город нападут! Только с восхода кто-то появится, так по всему городу сразу разносилось, что ыкуны идут, и у всех душа в пятки - а оказывалось, что это беженцы... Как вспомню этот день - так поверить не могу, что это только один день был, так минуты страшно долго тянулись! Мы ведь помним все, как
- Так вернемся же. И не все уходим.
- Только вернитесь! - Лиска вдруг взяла рукой руку Пилы - Вот уйдете - и ни слуху ни духу от вас, как мы будем?! Знаем все, что так надо, что вы сами уходите на врагов, своими жизнями играть ради нас, но мы все равно - как брошенные будем без вас! Я только представлю, что снова так будут дни тянуться, в таком же страхе, что все ждать и ждать будем неизвестно чего! Скажи, кого мы будем каждый день с восхода ждать! Вас или табунщиков!
- Да вернемся мы... Куда мы денемся! - сказал Пила. Но кажется, звучали его слова не особенно успокоительно.
- А у тебя, у вас с сестрой, - сказал парень - тоже кто-нибудь ушли с князем.
- Нет. Нас двое у отца.
Лиска замолчала. Она повертела головой по столам, словно гадая, нет ли где работы для нее. Потом спросила:
- А ты в дружине недавно?
- В какой дружине? - не понял Пила.
- Ну, у князя. Вы же с князем Смирнонравом приехали. Только у тебя и имя не воинское, и я смотрю, господское обращение все тебе тоже в новинку, так я думала, что ты в дружину недавно попал.
- Да я вообще никакой не боярин. Я обычный гражданин, доски пилю, и брат до бенахской войны со мной пилил. Я сюда с Рассветником ехал, а князя мы в дороге встретили.
- А... - сказала Лиска. Кажется, она была разочарованна.
Она хотела сказать что-то еще, но тут Клинок подошел к Пиле сзади и похлопал его по плечу.
- Пила! Пойдем, дело есть.
- Ага. - ответил Пила, и вставая, сказал Лиске - Ну, мне идти надо. Будь здорова...
- Хорошо... - ответила девушка.
Когда Рассветник днем ходил до князя, то обратился к нему со странной просьбой. Он сказал, чтобы всему будущему полку передали - каждому воину оторвать от своей одежды по лоскуту, и обмотать лоскутами соломенные чучелка - так же, по одному с человека. Смирнонрав удивился, но просьбу Рассветника выполнил, и передал такой приказ всем воеводам. Теперь четыре сотни соломенных куколок, каждая размером в ладонь, подпоясанные тряпочными полосками как кушаками, лежали в трех больших корзинах.
Клинок, Коршун и Пила с корзинами в руках пошли вслед за Рассветником по стене крома. Рассветник брал фигурки одну за одной, и бормоча заклинания, прикреплял чучелка к забралу.
О смысле этого обряда Пиле догадаться было уже не сложно: фигурки, сделанные воинами, должны были как бы оставить их образ в городе, и самих людей, ушедших в поход, сделать невидимыми для злыдней. Но как - вдруг подумалось парню - быть с ним самим, с Пилой?
- Слушай, Коршун! - сказал он шепотом - А я же не делал себе куклу. Как со мной быть?
- С нами будет разговор отдельный. - сказал Коршун.
Уже заполночь закончив расставлять по стене чучелка, вернулись в комнату. Там на своей лежанке на полу уже расположился Хвост.
- Наплясался, брат? - спросил Пила.
- Шутишь, что ли - наплясался! Я б до утра плясал, да приказали всем идти отдыхать перед походом! Эх брат, что за ночь, что за место! Видал ты там девку?
- Видел.
- Огонь, брат! Кипяток - вот что за девка!
- Она управляющего княжеского дочь. - сказал Пила.
- Откуда знаешь? - удивился Хвост.
- Да говорили про нее... - ответил Пила.
- Ты глянь, скромник наш! - рассмеялся Хвостворту - Смотрю, уже сам здесь сети закинул! Давно бы так! Эх, быть бы мне, как ты вольным, я бы расшибся, а украл бы ее, и не посмотрел бы, какой у нее отец важный боярин!
- А что, Царицу свою уже забыл? - спросил Пила.
