- Чего ж ты так плохо к походу приготовился? - спросил воевода.
Хвост растерялся на миг, но тут вперед выступил Коршун. Сам он в поход надел на тело короткую чешую, до сих пор свернутую в торбе, а на голову - шлем-колодку, чуть заостренный кверху.
- Позволь сказать, воевода! - попросил воин - Этот парень три года в горах бился с бенахами, из ополчения попал в бояре, потом в плену был, бежал! А не снарядился он потому, что ехал не на войну, а только за братом. Брат его - вот он. - Коршун показал на Пилу - Тот самый, герой, что в Новой Дубраве укокошил злыдня.
"Опять про это геройство чертово!" - зло подумал Пила. - "Сколько можно уже! Теперь и воевода туда же!"
Месяц удивленно смотрел на него.
- Это правда? - спросил боярин.
- Правда. - буркнул Пила, отведя глаза в сторону.
Месяц удивился еще больше - Он никогда не видал, чтобы о таком славном подвиге, совершивший его человек говорил с такой явной неохотой. Но ничего больше не спросил.
- Ну... - замялся он - Что ж, злыднебои нам нужны, как никогда... А ты - повернулся он к Хвостворту - Если правда такой удалец, и сражаешься так же лихо, как пляшешь, то скоро добудешь себе и меч, и броню, да не одну.
В довершении Месяц забрался в седло, и поставив коня по правую руку от княжеского, сказал речь:
- Добрые люди! Ратаи! - говорил он - Сами знаете, какая беда надвигается на нас! На нас - это сегодня значит не на Струг-Миротворов, не на Храбров, не на Степной Удел, а на всю ратайскую землю, от здешних пределов до самой дальней полуночи! Кто истязал нашу страну при Затворнике, тот сегодня идет на нее с войском Дикого Поля! Первое их нашествие на Миротворов Удел было страшным, все знаете, а нынешнее - вдвое страшнее, потому что враги хотят нас не привести к покорности, не запугать, не ограбить, а истребить под корень, хотят чтобы все мы, вся земля, захлебнулись кровью и сгинули в огне! Хотят за одну голову, отрубленную пять лет назад, порубить многие тысячи голов!
Добрые люди! Вот нас здесь десять сороков. А врага перед нами - сорок раз по сорок сороков! И никакого войска, кроме нас, между городом и табунщиками нет. Сможем мы их победить? Нет, не сможем! Если будем биться, как бились древние витязи из песен, если каждый из нас по дюжине врагов убьет - и того будет мало! Поэтому знайте сразу, что идем мы в поле не разбить ыкунов, и не прогнать их в степь. Так шел князь Мудрый с сильным войском, но и его сил не хватило! А мы идем - задержать приход кизячников к Каяло-Брежицку! Будем их бить, но бить по-ихнему, по-степняцки: Не бодаться с ними, стоя на одном месте, а ходить быстро и тайно - появляться и исчезать. Будем на мелкие отряды нападать, а большому войску будем только хвостом перед носом махать, махнули - отошли, махнули - скрылись, чтобы они по всему полю от Каили до Черока рыли носом землю, а мы - тут как тут, но с другой стороны, и бьем им в самую бороду!
Помните еще вот, что: мы идем в Поле не чтобы искать себе чести и славы! Мы не вольные люди, мы - защитники Стурга-Миротворова, каждый из нас в ответе за город! Наши головы сегодня принадлежат городу и стране, сложить их, даже с великой честью, мы не вправе! Погибнем - не станет у города и у страны четырех сотен защитников, а каждый человек сейчас на счету! Наше задание - не только задержать приход врага к городу, насколько можно, но еще, когда враг к городу все же подойдет - стоять на стенах, и отражать натиск!
А теперь по коням, братья!
