- Это история другая - сказал Коршун - И тебе ее лучше всех наш Рассветник расскажет.
- Другую историю и рассказывать в другой раз. - сказал Рассветник - А первая на этом не еще кончилась.
Как Светлый собрался помирать, то к нему пришли сыновья, и он стал им раздавать владения.
Первому сыну, Льву, достался, как водится, великокняжеский удел - Стреженский. Второму, Мудрому - Каяло-Брежицкий. Дошла очередь до Смирнонрава. Он должен был получить город Стреженск-Полуденный, и его Приморский Удел. Но Светлый так сказал: "Раз ты, Смирнонрав, так полюбился твоим Засемьдырцам, а они - тебе, то и в удел тебе даю Засемьдырск со всей его землей"
Князь не простил сыну и на смертном ложе ни его непослушания, ни прочих ссор. Но Смирнонрав, если и обиделся, то сердце скрепил, и ни словом отца не упрекнул. Принял и поблагодарил за честь. Лишь после того, как Светлый скончался, и его погребальный костер догорел, и тризну отпировали, то Смирнонрав уехал в свое владение. Приморский Удел и стол в Стреженске-Полуденном принял четвертый Светлого сын, Тур.
- Проводили, стало быть, Светлого - сказал Пила.
- Да, проводили. - ответил Рассветник - На этом и кончилась история о двух князьях.
4. БОЛЬШАЯ БЕДА ВЕПРЯ
Между тем солнце дошло уже до середины пути от полудня к закату, а пятеро всадников о четырех конях, миновав лес и молоднячную опушку, выбрались на ровное место, к берегу реки Песчанки. Отсюда до Новой Дубравы оставалось меньше, чем пол-перехода. Напились, напоили коней, и двинулись, прибавив шагу. Скоро слева подвернула и дорога, что вела к самым закатным воротам города.
Те места, где простиралась теперь Дубравская область, ратаи населяли со стародавних времен, еще с тех, когда еще не было ни Стреженска, ни его князей, а сами ратаи еще не осели по всему множеству земель, от полночных дремучих лесов до Синего Моря на полудне, и от Захребетья до Дикого Поля. У общин, живших окрест, тогда был обычай - решать обо всем сообща на советах старейшин. Встречались они для разговоров на широкой поляне в дубовой роще, что стояла особняком посреди равнины на границе родовых владений. После на этом месте построили главный город области, и назвали Дубравой - в память об этих древних собраниях мудрецов. Потом, когда страна уже подчинилась великим князьям, к стреженским владениям присоединились на полудне от Дубравы - Приморский Удел, а на полуночи - Красногорская Земля. Тогда через дубравскую землю прошли два торговой пути - один из Стреженска в Захребетье и закатные страны, другой - от полуночи к Морю. На пересечении тех путей скоро выросла и разбогатела новая столица края, получившеая имя в честь прежней столицы - Новая Дубрава.
Дубовая стена с восьмиугольными островерхими башнями стояла на высоком валу окруженном рвом. По мостику через ров ниже закатных ворот прохаживался, переваливаясь с ноги на ногу молодой боярин. Одной рукой он оттягивал книзу поясок, другой то почесывал взъерошенную голову, то потирал лицо, то просто болтал взад-вперед. Взгляд его, обращенный к земле, внимательно наблюдал за облачками пыли из-под шаркающих шагов. Поблизости, под навесом, из жердей и притащенного откуда-то рогожного полотнища, прятались от солнца полулежа-полусидя еще двое. Тут же лежало кучей оружие и остатки обеда на низкой широкой колоде.
Проезжающих сегодня видимо было мало. Сторожей никто не беспокоил, и те двое под пологом успели достаточно разомлеть, когда Пила и его спутники приблизились к мосту. Часовому пришлось присвистнуть, чтобы отдыхавшие очнулись, вскочили на ноги и, вооружившись, перегородили мостик.
- Кто такие? Из гор? - спросил один, видимо поставленный старшим.
- Жадина, здорово! - вместо ответа крикнул ему Пила.
- Пила, ты что ли? - удивился привратник.
- Я! А ты что, боярином стал?
- Стал, как видишь!
Жадина перебрался из городища в Новую Дубраву пару лет назад. Пила хотя и бывал с тех пор в городе, но с земляком там, видимо, разминался. Зато время от времени кто-нибудь из горюченцев рассказывал, что встречал Жадину, перебивавшегося в Новой Дубраве всякой случайной работой.
- Слушай, Жадина! У нас дело к тебе тогда. Краюха мой в город не заезжал?
- Краюха? Да нет, не видели.
- А стоите давно здесь? - спросил Рассветник.
- В полдень прежних сменили.
- А от вас когда он уехал? - спросил Пилу Рассветник.
- Да наверное, пораньше теперешнего времени... Сутки получается, или чуть больше...
- Плохо. Надо всех опросить, кто стоял вчера с вечера. И не одни ворота в городе... Хотя он мог и незамеченным пробраться...
- Слышь, Пила, а что это Краюха в город незамеченным пробирается? - Спросил любопытно Жадина, и вдруг засмеялся, обнажив редкий частокол зубов - Воровать, что ли?
- Ты вот, что, парень: Не смейся, а поди-ка сюда. - сказал Коршун. Он поманил Жадину рукой, и когда тот приблизился, то снял с шеи и показал ему серебряную бляху. На бляхе были выбиты пешие воины в тесном строю, за щитами, и развернутый над ними широкий стяг.
- Дай-ка посмотрю... - сказал Жадина, внимательно поглядев, и протянул руку.
- Так смотри! - ответил Коршун.
