Когда стало совсем темно, дворфы остановились на ночлег. Располагались они недолго – быстро растянули тенты с телег, распалили костёр и лагерь готов. После этого большая часть караванщиков принялась пьянствовать. И нельзя сказать, что те, кто сидел без выпивки, были какими-то сознательными трезвенниками. Просто Тарог запретил им, назначив караульными. Так что эти ребята теперь хмуро глядели на своих собратьев, опустошавших бочонки с пивом.
Но бушевало веселье недолго. Ночь опустилась на эти края, и вскоре по лагерю разлетелся дружный храп. Многим дворфам даже навес не понадобился – они уснули прямо под открытым небом, на земле. Валера, Чизман и Тарог ночевали в своём фургоне, прямо на ящиках с ружьями. Было жестко и неудобно, но всё же лучше, чем на земле.
На следующий день вся компания снова отправилась в путь. Так же медленно ехали среди окрестных лугов. Ближе к обеду встали на привал. Потом опять в путь.
Дни потянулись один за другим. Все нудные, долгие. Чизман большую часть времени молчал. Тарог изредка рассказывал что-то, но всё это была какая-то пустая болтовня. Про его знакомых, про сделки, про оружие и товары. Дворф явно гордился, тем, как наживался на своих покупателях. Поэтому большая часть его историй начиналась с фразы «заходит ко мне в лавку один…». Остальные же были посвящены рассказам о тех, кому он завидовал. Обычно это были либо какие-то богачи, либо такие же хитрые торгаши.
– Знавал я одного хрена… – вальяжно начинал глава каравана. Затем пускался в описания хитрых, гнусных, а иногда и откровенно глупых махинаций. А заканчивалось всё это фразой, – вот же хитрый ухарь, да?! – при этом дворф насмешливо качал головой, изредка добавляя ещё несколько крепких словечек.
Валеру эта пустая болтовня сильно утомляла. Точно так же, как и всё это путешествие, начинающее казаться бесконечным. И не он один начал унывать. С каждым привалом дворфы становились всё мрачнее и мрачнее. Впрочем, этому было объяснение – бочонки с пивом начинали заканчиваться. Вскоре караванщики вышибли пробку в последней из них. Парень даже немного пожалел их, ведь они остались без выпивки. Однако у Тарога был свой план.
– Сегодня будем ночевать в комфорте, – заявил дворф, залезая в фургон, – есть тут одно местечко…. Постоянно там останавливаемся.
– И насколько твой комфорт комфортен? – ехидно поинтересовался Чизман, – я думаю, что всё на свете лучше, чем ночевать в голом поле!
– Ха! Там целый постоялый двор, – отмахнулся глава каравана, – с кроватями и очагом. Передохнём там, запасы пополним, а потом двинем дальше. В Горную Твердыню!
Это не могло не обрадовать двух попаданцев. Они уже порядком устали от этих походных условий. Ещё и вокруг теперь была лишь сплошная степь. Хилая мелкая травка покрывала раскинувшийся перед ними простор, по которому ветер гонял целые облака пыли. Мелкий песок попадал в еду, залетал в глаза и уши, скрипел на зубах. А те далёкие горы по-прежнему маячили где-то на горизонте.
Но наступал вечер, а караван всё также полз по местным пыльным дорогам. Уже начало темнеть, когда дворфы вокруг радостно зашумели. Стало ясно – они приехали.
– Выгружаемся! – бросил Тарог, едва повозка остановилась. Дворф первым выпрыгнул наружу, – ух, хоть отдохнем от пути! – бросил он и сразу куда-то деловито направился.
Его спутники тоже вылезли из фургона. Валера спрыгнул на землю и принялся оглядываться по сторонам. Местечко было такое себе.
Весь постоялый двор состоял из большого здания и массивного каменного забора вокруг него. Забор был серьезный. Собран из серого плитняка, наверху вбиты острые пики. Кованные железные ворота на входе. Здание же было каким-то желто-серым. Такие обычно показывают во всяких фильмах про степи и пустыни. Торчат из стен деревянные балки, сами стены явно обмазаны каким-то раствором или глиной. На мелких квадратных окнах массивные ставни. Всюду натянуты навесы из разноцветной ткани. Помимо самого здания было еще два мелких крыла. Видимо, склады и какие-то жилые помещения.
Тут же, в этом дворике, конюшни, куда дворфы сразу потащили своих пони. Там и корыта с водой были и сено целыми кучами. Места тут с виду было много. Но стоило остальной части каравана заползти за эти стены, как сразу стало тесно. Телеги и повозки заняли почти всё пространство. Ещё и сами караванщики, постоянно ходили между ними. Валера даже растерялся во всей этой суете.
Парень, осторожно шагая, протиснулся к выходу. Приоткрыл тяжелую скрипучую воротину, выглянул наружу. Вокруг сплошная степь. Уже не те луга, где было пышное море травы. Здесь всё мелкое и жесткое, будто бы щетина. Сухая земля, местами и вовсе покрыта трещинами. А сама степь уже не казалась гладкой. Закатное солнце подсветило её своими лучами и стало видно, что вся поверхность будто бы мятая тряпка. Всё в складках, буграх и холмах. Тёмные провалы на её поверхности, видимо, овраги какие-то. И лишь вдалеке белеют вершины гор, до которых доставал яркий солнечный свет.
