− Исследование магического поля? − переспросил Тамир, когда я поведала ему о своих предположениях, умолчав, впрочем, о предполагаемой маголучевой болезни.
− Да, − подтвердила я. − Меня интересуют методы исследования, которые позволили бы подтвердить тот факт, что магическая энергия имеет материальное воплощение, а также могли бы пролить свет на особенности ее взаимодействия с живыми организмами.
− Почему ты думаешь, что такие методы есть в Орихоне?
− Я не думаю, я знаю. Нашла информацию в библиотеке.
− В закрытом разделе, куда допуск осуществляется только по спецпропускам, подписанным лично мной?
− Э… − пожалуй, впервые за все время нашего с Тамиром знакомства, я не знала, что сказать. − Но я же как-то прошла туда, − осторожно заметила я.
− Вот именно, как? − строго спросил у меня андр.
− Ну… меня провели. И я даже не догадывалась, что это какое-то запретное место. Честно-пречестно, − я посмотрела на Тамира честными глазами.
− Понятно, − вздохнул он. − Мне следовало догадаться, что ты привлечешь их внимание, и они непременно захотят с тобой познакомиться, − произнес он, без сомнения, имея в виду книги, с которыми мы разговаривали.
− Они что-то вроде хранителей библиотеки? − решилась спросить я.
− Да, − согласился со мной Тамир, − что-то вроде того. Я и сам точно не могу сказать, потому что получил их в наследство вместе с магистериумом. Но они − не единственное необъяснимое явление, которое есть в этом мире. Поэтому я и не хотел, чтобы ты ехала со мной. Степь таит в себе множество тайн, большинству из которых лучше навсегда остаться неузнанными. Поездки в составе караванов считаются безопасными. Настолько, насколько это возможно. Но мы отправимся с тобой путь одни и налегке. Без внешней поддержки. Это единственный шанс, чтобы достичь Орихона также быстро, как и те, за которыми мы следуем. А потому там, в степи, тебе нельзя будет отходить от меня ни на шаг. И безоговорочно выполнять все мои приказы. Ты должна пообещать мне это. И это не обсуждается. В противном случае, несмотря на все твои аргументы, тебе придется остаться здесь. Я не могу и не буду рисковать твоей жизнью.
− Да, мой командор, − я подошла к Тамиру и, взяв его за руки, подняла голову и заглянула ему в глаза. − Я обещаю, что в степи буду беспрекословно следовать твоим указаниям.
И я была абсолютно честна в этом обещании. Конечно, я пока весьма слабо понимала, что из себя представляет эта великая степь. Мое воображение рисовало мне пустынное пространство, от края до края закрытое небесным куполом, где опасностей таится не меньше, чем в пустыне или прерии. А про странствия отважных героев и эксцентричных героинь на таких территориях я прочла немало книг. И в подавляющем большинстве случаев эти самые героини не находили ничего лучше, кроме как ускользать от своего спутника под покровом ночи в стремлении к какой-нибудь не слишком рациональной цели. И, разумеется, практически сразу же оказывались в руках злодеев, в схватку с которыми герой неизменно вступал, освобождая героиню из плена. Я подобного экспириенса испытывать в своей жизни не желала, а потому убегать от Тамира на встречу сомнительным приключениям отказывалась категорически.
− Мне нравится, когда ты меня так называешь, − признался Тамир, прошептав это признание мне в губы.
− Мой командор, − повторила я, целуя его. Делясь с ним своим дыханием, которое соединялось с его дыханием, сплетая воедино наши судьбы.
Раньше я иногда задавалась вопросом, к какому времени лучше всего отнести три часа после полуночи. Вот два часа − это, определенно, еще ночь. Четыре часа − это, вроде как, уже утро. А вот три − этакое ни то, ни се. И самым лучшим времяпрепровождением в это время суток был сон в мягкой теплой постельке, а не все эти философские размышления, которыми я была сейчас озабочена. А все почему, спросите вы. А потому, что наш с Тамиром выезд был назначен на этот самый загадочный для отнесения к времени суток час. Предложение отправиться в погоню немедленно мой андр решительно отверг, сказав, что выезжать в ночь будет неэффективно в силу ряда факторов, да и нам обоим следует хотя бы немного поспать. И отъезд был назначен на самое глухое время суток, коими и являются в моем представлении эти злосчастные три часа после полуночи. Я, если честно, не думала, что в столь раннее время можно встать без будильника и даже практически с удовольствием. Но, как выяснилось, если лечь спать накануне очень рано, то прежде казавшееся невозможным становится реальностью.
