- Я спрошу сестру.
- Пожалуйста. И сообщи мне...
- Завтра же.
- Да, моя королева.
Только эти слова.
Только взгляд.
А так все очень и очень прилично. И на расстоянии. А взгляды что? Взгляды - это воздух. Даже меньше, чем воздух.
Но кто бы мог подумать, что кардинал Санторо... да... это не просто проблема. Это решительно жуть! И что теперь с ним делать - непонятно.
Мия (Лоренцо)
Лоренцо намеревался зайти к сестре в тот же день.
Но... человек предполагает, а Бог располагает. У Динч начались роды.
В чем-то был виноват Лоренцо. Все же переход через горы, для беременной женщины, да и само путешествие - это тяжело. И сама Динч добавила полешек в костер. Ей бы лежать, успокаиваться, думать о хорошем. А она переживала, нервничала, строила планы, злилась, металась... и вот, как результат...
Серену и Джулию отправили в дом к Джакомо Феретти. Лаццо решили его не продавать, недвижимость в столице лишней не бывает, и пока там жили несколько слуг, приглядывали, ухаживали за домом и садом. Вот, сейчас туда отправили девочек. Пригласили повитуху, пригласили ньора Рефелли, который озабоченно прослушивал сердцебиение ребенка, через деревянную трубку...
И все закружились рядом с Динч.
Мужчин отправили в библиотеку.
Лоренцо честно переживал. Это его первый ребенок. И... кровь. Надо будет посмотреть, наследует ли он кровь Лоренцо. Его... особенности.
Вот ребенок Мии обязательно что-то да унаследует. Потому что будет от Демарко. От мужчины древней крови. А его ребенок - неизвестно.
Надо будет проверять и смотреть. Нет, жениться Лоренцо все равно не собирался. Но если кровь спит - там проще. Там можно ограничиться обычным воспитанием. А вот если проснется...
Лоренцо осознавал, что Джакомо и Лаццо, и даже Зеки-фрай... его просто спасли! Ему невероятно повезло! Останься он в деревне, воспитывай их отец... сейчас Лоренцо мог бы уже умереть. И никто не понял бы, почему. А Мия...
Мия ушла бы из дома. Или еще что похуже... Эванджелина, их прабабка, все же была неправа. О своих корнях надо знать, тем более, о таких. Но что ее судить? Она была старА, она устала, она похоронила многих и многих, она уже ни во что не верила, вот и унесла секреты с собой в могилу.
Лоренцо не допустит такой ошибки.
Шесть часов.
Мужчины сидели в библиотеке. Пили, разговаривали, старались не слышать и не слушать крики, доносящиеся со второго этажа. Сначала просто вопли. Потом проклятия и ругательства. Потом длинные стоны, словно наверху страдало и металось смертельно раненное животное.
Восемь. Двенадцать. Сутки... уже и стонов не слышно. И эта тишина пугает больше, чем самые страшные вопли.
Ньор Рефелли, который вошел в библиотеку.
- Дан Феретти, положение очень серьезное.
- Насколько? - в животе у Лоренцо возник и начал смерзаться ледяной ком.
- Именно. Нам придется выбирать - мать или ребенок.
Лоренцо окаменел. Страшный выбор. Жуткий даже...
- А сама Динч?
- Она в беспамятстве. Если не выбрать сейчас, умрут оба...
Лоренцо прикусил губу. Как тут выбрать? Вот как!? Если бы Динч могла... но решение придется принимать ему. Здесь и сейчас...
Решение... разговор с Мией...
- Ты беременна, а этот подонок...
Мия улыбнулась и погладила живот.
- Энцо... это же мой ребенок! Мое дитя... я его уже люблю.
- Даже несмотря на то, что сделал этот урод?
- Мой малыш не виноват. Малышка, как мне кажется... и я ее люблю. Я умру за нее, Энцо, если понадобится. Я уже люблю ее так, что самой страшно...
Мия не колебалась бы, выбирая между собой и ребенком. Энцо был в этом уверен. А значит, и Динч.
- Ньор Рефеллли, спасите ребенка. Умоляю. Динч мне никогда не простит, если она выживет, а малыш умрет.
Марио медленно кивнул. Он ожидал такого ответа. Но... это был не первый случай в его практике. И лекарь поспешил наверх.
Минута, две.... Почему-то иногда минуты становятся длиннее часов. И вот - детский крик...
Энцо переглянулся с остальными мужчинами. Фредо вздохнул, налил вина себе, подвинул второй кубок племяннику.
- Залпом.
- Спасибо.
- Ты правильно выбрал, мальчик. Это страшно, но... ты поверь, если б я выбирал... я бы то же самое сделал. Иначе меня жена растерзала бы потом на кусочки.
Паскуале кивнул. Зеки-фрай сделал сложный жест рукой.
- Судьба. Кисмет...
Лоренцо вылил в себя вино, не ощутив ни вкуса, ни крепости - и отправился наверх.
Динч лежала под покрывалом. Бледная, черты лица заострились, волосы слиплись от испарины, но именно сейчас, в смерти, она обрела красоту и тихое достоинство.
В руках у ньора Рефелли копошился, попискивал маленький комочек.
- Дан Феретти...
Судя по лицу, ньор Рефелли ожидал худшего. Но чего?
- Что случилось, ньор?
Неужели ребенок родился... с клыками? Или когтями? Или еще что-то?
Ньор Рефелли выдохнул - и протянул Лоренцо ребенка. Тот взял маленький сверток. Такой хрупкий... страшно даже представить... и из свертка на него взглянули угольно-черные глаза. И орлиный нос, и черные, словно смоль волосы...
Если это его ребенок... нет, вряд ли!
- Значит, она все же это сделала, - Зеки-фрай вздохнул рядом. Когда он только успел подняться наверх.
- Что успела?
