Я ожидала, что добраться до озера будет намного сложнее и что деревья с их корнями попытаются остановить меня, но с заходом солнца в день Мидсоммар во дворе лесного народа что-то изменилось. Здесь стало слишком тихо. Все замерло. Как будто с заходом солнца здешняя земля и ее жители погрузились в сон, наполненный самыми яркими грезами. Все еще не остывала горячая мысль о том, как почва, будучи живой и разумной, вздымается под ногами, жадно поглощая воздух. Это можно было сравнить с тем самым моментом, когда веки начинают подрагивать перед пробуждением, но еще не открываются. За секунду до того как понимаешь, что сейчас вздохнешь, вот только вздох так и не слетает с приоткрытых губ.
Напряжение лишь подталкивало меня ступать вперед.
Мне на удивление легко удалось проложить дорогу меж рухнувших от бессилия тел фейри, которые возвращались с грязного пиршества. Полагаю, удовольствия главного зала в конечном счете их настигли.
Это послужило очередным напоминанием о том, насколько мало я знала об этих сказочных созданиях. Может, Калдамир, Армин и Тетис вовсе не походят на лесных фейри – как Никс во всей его роскошной, элегантной красе, – но они оставались одной крови. Возможно, они так же привязаны к своему миру, как я к своему.
А в моей былой реальности магией даже и не пахло. Да, магия покидала Аварат, но она все еще жила здесь, сочась из каждого бугорка, каждой неприметной ямки.
Желтый солнечный блеск уступил место серебристому сиянию луны, освещавшей озеро. То, как сплелись деревья в этом укромном месте, позволяло свету заливать его целиком независимо от времени дня и ночи. Но стоило отметить, что ночью даже чистая бирюзовая середина озера выглядела жутковато.
Что уже было говорить о чернильной воде. Казалось, с того дня она заполнила гораздо больше пространства, словно желала поглотить лазурное свечение в центре. Она подрагивала там, словно ожившая, дождавшись меня.
Эта едва уловимая тайна озера не покидала мои мысли, призывая разгадать ее, все то время, пока я расшнуровывала застежки на платье, оставленном затем у самой кромки воды. Я спустилась на пару ступенек, ступнями нащупав скользкую поверхность и позволив коже привыкнуть к ледяной воде, окрасившей корни склонившихся деревьев в темно-коричневый. Только коснувшись последней ступеньки я через голову стянула свою сорочку и повесила ее на перила. То было предосторожностью на случай, если она вдруг срочно мне понадобится.
На этот раз, когда вода незаботливо коснулась моей кожи, по всему телу словно разлился звездный свет. Он проник в меня тысячью острых лучей, наполнив лазурным огнем, а потом жалил глаза изнутри до тех пор, пока соленые слезы не собрались в уголках глаз, когда я, сплевывая воду, вынырнула в середине озера.
В тот момент было сложно не поверить, что озеро могло поддерживать во мне жизнь, человеческую или нет, до следующего фестиваля, как бы фейри ни пыталась доказать обратное. На мгновение закралась мысль, что оно может сделать меня бессмертной.
Вода в центре жалила терпким холодом сильнее, чем то ощущалось днем. Мое дыхание испариной стелилось вдоль ледяной поверхности, закручиваясь в полупрозрачные белые колечки и направляясь к теням, которые кричали о своем присутствии здесь и сейчас.
Вот и она, настоящая причина, по которой я пришла: не только из-за очаровывающей голубизны срединной воды, но и из-за проклятой черной.
Неловко передвигаясь в ледяной воде, я постепенно расстраивалась, не улавливая ни единого звука. Не могла даже расслышать ни дробного стука собственных зубов, ни шепота извне.
– Сработает только под водой.
От удивления я чуть не ушла стремительно на дно, но затем повернулась и уставилась в ту сторону, откуда послышался голос.
Золото глаз Тетиса заблестело в тени гораздо раньше, чем появился он сам. Он сидел на низко висящей ветке над самым краем озера. Одна его нога в опасной близости свисала над тягучей чернильной тьмой.
– Что ты здесь делаешь?
– Интересно, что ты задаешься подобным вопросом.
Он перевел взгляд с моих глаз на кристально чистую воду, которая совершенно не скрывала мою наготу. Я непроизвольно пригнулась, но уже старалась не глотать воды.
Внимание Тетиса сместилось вверх, к лестнице, где, словно призрак, на деревянных перилах висела моя сорочка.
– Ух ты, – произнес он, – не думал, что так скоро столько чудес увижу!
От его прямолинейности на меня нахлынули воспоминания о том, что произошло чуть раньше, и я покраснела. Тетис меньше всех остальных хотел покидать празднество Никса по случаю Мидсоммар. Ну… кроме меня.
Конечно, мне не хотелось в этом признаваться, но если бы не предупреждение Калдамира, я бы, скорее всего, и осталась. Ни один другой фейри не смог бы меня убедить отвернуться от принца лесных фейри.
Хотя для Тетиса… могло найтись и место в списке исключений.
И только когда мой взгляд спустился с полных губ Тетиса на его ключицы, видневшиеся из-под приоткрытого ворота туники, заправленной в брюки, было вовсе не к месту догадаться, о чем думала.
