Выбор Евпраксии я понимаю и не осуждаю ничуть, но это явное расхождение с убеждением, что жизнь не увлекательная прогулка, а сложный путь, который нужно вытерпеть. Евпраксия вот не стала терпеть, и я её понимаю. Так почему же другие люди, тоже предпочитающие не терпеть и не ждать, когда их постигнет подобная участь в соотношении с нашими реалиями, не могут уйти на покой? Вопрос, на который я уже частично отвечал. Суть в том, что самоубийство порицается логикой не только церкви, а общей в целом тогда, когда это плод эгоизма, и не более того. Человек кончает с жизнью из-за вещей, которые того совершенно не стоили, что больше похоже на каприз, забыв про свою родню и близких, тем самым разрушая чужие жизни и, возможно, провоцируя новую волну самоубийств. С другой стороны, совесть в таком случае является чем-то принуждённым, потому что, исходя из принципа неспособности соглашаться на появление в мире и неспособности выбирать место рождения, человек вынужден адаптироваться в системе, переняв ценности и восприятие мира путём воспитания.
Совершенно убийственный аргумент, на мой взгляд, предложен системой церкви для борьбы с самоубийством. А именно: «Для борьбы с самоубийством нужно заинтересовать общество объективными целями. Это достигается отчасти семьёй. Мысль о детях и близких заставляет человека забывать о своих личных горестях, а радости семейной любви облегчают бремя жизни. Человек живёт постольку, поскольку сознаёт себя членом какого-нибудь целого – семьи, церкви, – основанием которого служит любовь».
По сути своей завуалированный под любовь призыв к отказу от индивидуальности в угоду групповому мышлению. Нет «я», но есть «мы». Ты не убьёшь себя, если не будешь думать и идентифицировать себя как индивида. Здесь не любовь, а обременение, запрещающее расслабляться и думать о чём-либо ещё, кроме как о еде, работе и сне. Предложенный церковью путь является прямым воплощением стагнации, которую человечеству нужно перебороть. Заметьте, мой друг, что я не отождествляю понятия церкви и веры. Церковь – это структура, направленная на управление людьми и играющая свою роль в развитии человечества, а именно в данный момент – роль ручного тормоза. Вера же является сверхновым топливом для человеческого сознания, позволяющего ему развиваться и двигаться в правильном, на мой взгляд, направлении. Стагнация, нацеленная на бесконечный конвейер детей, а потом детей от детей, а после детей от детей детей, который якобы должен научить всех любви и спасти от самоубийств и грехов в целом, является временной петлёй, которая навсегда оставит человечество в определённом положении, не давая ему развиваться. Наличие рамок, правил и указов не является фактом понимания тех самых правил.
Старик, который в своё время убежал от самого себя в семью, не познавший себя, зачем ему вообще семья, является мудрецом? Вся мудрость идёт изнутри человека. Бог познаётся не в церкви, но в самом себе в виде добра, любви и совести. Радости семейной любви должны быть осознанными, а не потому, что вам сказали, что они должны быть радостью и цель вашей жизни – это семья.
Эгоизм, направленный только на собственное облегчение, несмотря на наличие любящих людей, безусловно, ужасен, но как вопрос обстоит с самопожертвованием? Самопожертвование тоже ведёт к самоубийству, верно? Вот здесь и сталкиваются свет с тьмой, и сходятся север с югом. Осмысление жизни приходит в мгновение ока, столь желанное многими. Так повелось у людей, что любая жизнь, обладающая прямым смыслом, который мы можем ощутить, для нас священна, будто бы мы на подсознательном уровне знаем, что в большинстве своём лишены какого-либо смысла жизни, а смысл есть дар божий. По сути своей самопожертвование делает человека ближе всего к Богу, ибо такая же участь была и у христианского Бога – Иисуса Христа. Семья героя не тонет во мраке безвыходности и тьмы, но гордится, хоть и с великой печалью и невероятной тоской. Спасти кого-то – героизм, спасти кого-то ценой своей жизни – великий подвиг. Самопожертвование даже нельзя отожествлять с самоубийством, хотя человек в обоих случаях выбирает свой путь осознанно. В таких героях определённо точно находится Бог истинный, нашедший себе пристанище в храме человека – теле и душе. Разве объяснишь, почему люди, не умеющие плавать, бросаются в воду за утопающими? Инстинкт самосохранения у некоторых людей совершенно не может ничего противопоставить стремлению к осмыслению жизни, стремлению сделать что-то важное. В таких людях я вижу куда больше веры, чем в стагнации, направленной на бесконечное размножение. Когда человек жертвует собой ради других, есть ли смысл в том, что он христианин, мусульманин, буддист, атеист, агностик или представитель иной религии и убеждений? Если для вас это играет хоть какую-то роль в восприятии человека, то у меня для вас скверные новости, мой друг.
