— Я ненавидела Вашу жену, она украла у меня Вас! Я любила Вас многие годы, и разве нам было плохо вместе? Разве мы не были счастливы друг с другом? Чем, ну чем она лучше меня? Только тем, что Искрящая? Что она могла дать Вам, чего не дала бы я? Я страдала, так страдала, когда Вы уехали, поцеловав меня на прощанье, а потом я узнала, что пока я Вас ждала, Вы женились на другой! Однажды перед Весенним Балом в одной из лавок я встретила торговца из мест, где стоит родовой замок дель Риво и он предложил мне купить письмо. Мне стало интересно, что за письмо, и я согласилась. Это было ваше письмо, которое Вы написали жене, но, по-видимому, не отдали. Вы не хотели ее, она Вам противна была, собирались ее сослать, а ребенка отобрать и писали, что в Вашем сердце живет другая женщина. Я плакала над этим письмом, ведь Вы писали обо мне, это я живу в Вашем сердце! Вы променяли меня, свою любовь, на баронессу только потому, что она Искрящая, мне было очень больно. Потом у портнихи мадам Руже я случайно познакомилась с баронессой де Плиер, а через нее и с Вашей женой. Баронесса полная идиотка, дочь не лучше. Если мать думает только о себе, то дочка изображает из себя этакую белую голубку, которая всех понимает и прощает. Противно!
Я исподволь наводила герцогиню на мысль, что Вы ей неверны. Очень удачно, что Вы мне помогали, когда скрывали от жены свои отлучки из дворца, а мы потом встречали Вас в столице. И вот мне повезло приобрести отличную штуку — зачарованный костюм гурии и надоумить эту наивную простушку, Вашу жену, вырядиться в него и посетить Вас в кабинете, где Вы работаете.
Моя задумка удалась — Вы набросились на жену, еще бы, там такой приворот стоял, что сопротивляться невозможно, а она увидела свое отражение и поняла, что Вы ей изменяете со мной. Очень помогло, что жена у вас была практически заброшена, никто ее особо не оберегал и за ней не присматривал. Мне удалось ее увести из парка и потом я отвезла ее в тот дом в Заречье. Дом этот я купила несколько лет назад на имя служанки. И там дала Вашей жене прочитать это Ваше письмо, которое к ней не попало. После этого она была согласна на что угодно, лишь бы бежать и не дать Вам возможность отобрать у нее ребенка, а ее сослать в вечную ссылку.
Второй переход выкинул ее у границы Горячих Песков. Там герцогиню ожидали абарские торговцы, которым я ее продала. Больше я не знаю ничего.
Тамиль в течение всего рассказа, скрипел зубами и еле сдерживался, чтобы не свернуть графине голову.
— Все рассказала? — холодно спросил он.
— Все.
— Где письмо, которое ты подсунула моей жене? И кто его тебе продал?
— Письмо она забрала с собой. Сказала, что когда ребенок подрастет и спросит, где папа, она ему покажет это письмо и тогда сын не осудит, что она сбежала от мужа. А продал его лавочник Дарваль. Вы видите, я ничего не утаила, Вы меня пощадите?
— Увести, — отрывисто приказал Тамиль и отвернулся от завизжавшей графини.
«Деми, моя Деми, я был слеп и глух! Из-за меня ты прошла через такие испытания. Если у меня есть хотя бы один шанс из тысячи тебя вернуть, я его не упущу!»
Герцогиня второй день ждала ответ на свое письмо, но Тамиль молчал.
Вообще, когда она писала, то хотела ткнуть мужа, чтобы ему было так же больно, как ей и ответ не предполагался. Но теперь, когда она узнала, что в физической измене герцог был не виноват, она была уже не так категорично настроена.
Более того, размышляя над недавними событиями, Демиана отчетливо видела, что сама допустила много ошибок, верила бывшей любовнице и делала выводы под влиянием эмоций. А графиня еще и умело подогревала эти эмоции и направляла их в нужное ей русло.
Темным пятном оставалось письмо и герцогине не хотелось верить, что муж на самом деле планировал для нее такую участь, какую описал. Она вспоминала все минуты и часы нежности, его страсть и бережное отношение, его радость от известия о беременности и тут же перед глазами вставали жестокие строки. Письмо было написано герцогом и предназначалось ей, это сомнения не вызывало — ведь в начале стояло ее имя! Демиане удалось его сохранить и хоть оно стало еще более грязным и потертым, но по-прежнему текст читался без проблем. Герцогиня несколько раз доставала бумагу и, сама себя ненавидя за слабость, перечитывала, глотая слезы. Ей очень хотелось с кем-нибудь посоветоваться, но с кем? Не Александру же показывать, да она со стыда сгорит. Повелитель и так проявляет к ней поразительное терпение и участие, но есть вопросы, которые с посторонним мужчиной обсуждать неудобно.
Письмо надо показать Тамильесу, только он может объяснить, что оно означало, но как это сделать?
Из кроватки раздалось кряхтение, и Деми поспешила к сыну.
— Проголодался, мое солнышко? Птенчик мой! — целовала она малыша, а тот улыбался во весь рот и, вдруг вспомнив, что голоден, сердито заревел.
— Сейчас, сейчас, мой хороший! Вот, кушай! — Деми с умилением наблюдала, как ребенок старательно сосет и водит ручкой по ее груди. Вот ручка набрела на мамин локон и тут же вцепилась в него.
