— Деми… Деми! — вздрагивая от душивших его слез, Тамильес принялся целовать ноги женщины, вернее, юбку, лежащую поверх ног.
Перешел на живот и наткнулся на ее руку, схватил и припал к нежной коже, как умирающий в пустыне — к живительному роднику.
— Деми, счастье мое, сердце мое. Единственная моя!
Демиана, не ожидавшая столь бурного проявления, сама донельзя взволнованная и потрясенная, коснулась волос мужа.
Тамиль замер и медленно поднял голову, заглядывая в глаза Демианы.
— Я думал, что никогда больше не увижу тебя, искал, не мог найти и с каждым днем, проведенным вдали от тебя, у меня отмирала еще одна частичка сердца. Это так страшно, когда не знаешь, где самый дорогой для тебя человек, жив ли он, здоров ли, не угрожает ли ему опасность и мечешься, не в силах ему помочь и защитить.
Деми, я так виноват перед тобой, перед тобой и нашим сыном, не смог уберечь вас от страданий и испытаний. Не было ни дня, когда я не корил себя за это. Единственно, в чем я не виноват — я не изменял тебе ни делом, ни мыслями! Когда ты пришла ко мне в кабинет, я видел графиню и не смог противиться, потому что был под сильнейшим приворотом. Это ужасно, все понимать и не иметь возможности что-то изменить, это воспоминание будет терзать меня всю жизнь.
— Да, я знаю, что на костюм, кроме меняющей облик иллюзии, был наложен и сильный приворот, которому никто не смог бы сопротивляться, и не виню тебя. Больше не виню, так как на самом деле измены не было, ведь ты был со мной. Встань, Тамиль, садись в кресло, и поговорим.
— Я не могу от тебя оторваться. Мне кажется, стоит убрать руки, и ты исчезнешь.
— Садись, — мягко попросила герцогиня. — И держи меня за руку, если тебе этого хочется.
Некоторое время они молчали, жадно разглядывая друг друга.
Несмотря на усилия банщиков, живительные эликсиры и отвары, герцог выглядел неважно, он сильно похудел, вернее, высох, кожа все еще была несколько обветрена, и загар тоже не сошел окончательно.
Герцогиня, наоборот, еще больше похорошела и выглядела свежо. Ее красота еще больше расцвела. Перед пораженным и восхищенным Тамилем сидела самая обворожительная и красивая женщина, какую он когда-либо видел.
— Демиана, то письмо, мне нет прощения за него.
Демиана напряглась.
— Единственное мое оправдание заключается в том, что написал я его сразу после нашей злосчастной брачной ночи, когда я был зол на весь мир и на дядюшку и на тебя и хотел сделать также больно, как было больно мне. Но вскоре я осознал, что это письмо — большая ошибка и немедленно вернулся в замок. Ты помнишь это?
Демиана молча кивнула, внимательно следя за мужем. Герцог продолжил, не отрывая взгляда от глаз женщины:
— Я молил Всесветлую, чтобы ты не успела прочитать эту гнусность, и Всесветлая меня услышала, я успел! Но потом разум меня, видимо, оставил, потому что я не сжег письмо, а просто скомкал его и выкинул в камин, приказав его разжечь. Видимо, тот, кто разжигал огонь, нашел бумагу и забрал ее, потом письмо попало к местному лавочнику, а он продал его графине де Соммери. Я еще не всех из этой цепочки нашел и наказал, но это только дело времени. Как только вернусь в замок, найду предателя.
Потом ты простила меня и дала второй шанс, я и думать забыл об этом письме и был потрясен, когда ты показала его на кристалл.
— Письмо было не одно, — негромко проговорила Деми. — Графиня показала мне записку от тебя, в которой ты благодарил ее за то, что она доставляет тебе радость.
— Записку? — удивился герцог и нахмурился, припоминая. — Точно, была записка. Я послал ей парюру и приложил записку, в которой дал понять, что больше никогда не буду к ней приезжать и вообще встречаться. Она была моей любовницей, я не скрывал от тебя это и немедленно уведомил ее о разрыве, как только мы попали в столицу.
— Я не помню дословно, но в записке было написано так, что создавалось впечатление, что ты просто благодаришь ее и ни слова о расставании.
— Записка была без клякс или пятен?
— Не помню, я была так потрясена произошедшим в кабинете, что многое проходило мимо меня.
— Дальше, ты помнишь, мы с Его Величеством работали над раскрытием заговора?
— Подробностей не знаю, но что ты очень был занят и почти все время проводил с императором, я помню.
— Мы вычислили всех заговорщиков, но проблема была в том, что их надо было брать с поличным. Это были выходцы из древних родов, видные аристократы и арестуй мы их по-тихому, родня подняла бы крик. Поэтому Его Величество решил спровоцировать нападение на Балу и там всех и повязать. Да, к тому моменту уже все знали, что Ее Величество ждет ребенка, поэтому охрана была увеличена, и у заговорщиков не было другой возможности добраться до Их Величеств, кроме как на этом Балу.
Анрион посоветовал изображать, что мы ни о чем не подозреваем, беспечно ведем себя. Поэтому, мне пришлось поддерживать легенду, что графиня по-прежнему моя любовница, будто меня ничто не заботит, я развлекаюсь и подвоха ниоткуда не жду.
