Почему они не напали на меня, но лишь следили и влезли в квартиру? Очевидно, они хотели, чтобы я знала: в любой момент моя жизнь может оказаться в опасности. Мне ничего не грозит, пока я продолжаю отправлять электронные письма и ищу изумруд.
Но если им покажется, что я не добьюсь успеха, или расскажу кому-нибудь еще, как сказала Уильяму, то я больше не смогу рассчитывать на безопасность. Наверняка это демонстрация силы – они хотели показать, что наблюдают. Я развернулась и пошла в сторону дома. Мои ладони были влажными, хотя воздух был холодным. Необходимо направить по указанному адресу еще одно письмо.
Мне нельзя больше прохлаждаться, нужно чаще отмечаться и докладывать об успехах. Но они знали, что я еду на конференцию. Так сказала Роза, и Катрина подтвердила. Тогда что я сделала не так?! Я медленно шла домой, постоянно оглядываясь через плечо. На противоположном конце улицы я замерла, сжимая в руке ключи. Несколько студентов стояли возле моего здания и смеялись. Мужчины нигде не было видно.
Наконец я смогла сесть за доклад.
«Федерико Фальконе: Брат, советник, исследователь. Шпион?»
Роза не оценила бы недостаток почтения к ее академическому предмету обожания. Увлечение Федерико, казалось, совершенно противоречило ее феминистским чувствам. В моей статье подчеркивалось, что Федерико был фанатиком и расистом, особенно если речь шла о коренных народах Америки. Он презирал всех, кто не исповедовал католицизм. Во времена, не отличавшиеся терпимостью к другим религиям и культурам, Федерико выделялся особой нетерпимостью. По крайней мере согласно информации, которую я почерпнула из его писем.
Спустя всего шесть недель у меня не было полной картины, но мировоззрение Федерико казалось понятным. На первом месте всегда стояли интересы его семьи и его собственные. Я приводила примеры и подчеркивала важность того, что о нем писали другие. Возможно, в украденных документах содержалась важная информация, но я, скорее всего, никогда этого не узнаю.
Федерико одновременно пытался повлиять на Екатерину Медичи и в то же время добивался поддержки своих заморских исследований от других европейских лидеров – врагов Екатерины.
Я не включила в доклад ни материалы о Томмазо и Мадлен, ни то, что я узнала об изумруде, но я добавила информацию о том, что семья Крочи инвестировала в его поездки в Америку, и отметила, что он также обращался к Медичи во Флоренции.
Я закончила статью, еще раз перечитала ее и внесла коррективы. Затем попрактиковалась в чтении вслух перед зеркалом. Доклад занял чуть больше тридцати минут, на пять минут больше отведенного мне времени. Я перечитывала статью до конца дня. После легкого ужина и еще трех прочтений мой телефон зазвонил.
– Они нашли тело Катрины.
– О нет!
– Фермер, выгуливавший свою собаку, нашел ее у подножия одного из утесов на небольшом каменистом пляже. Примерно в пяти милях отсюда. Она оставила записку. Полиция еще не… сообщила, что в ней.
– Черт возьми… Шон, послушай… Давай не будем сейчас это обсуждать.
– Я не понимаю.
– Я… Сейчас я не могу… Увидимся на конференции. Спасибо, что позвонил. – Я завершила разговор, затем принялась расхаживать по комнате. Неужели это я виновата в том, что случилось с Катриной? Эта мысль была ужасной. В голове вереницей пронеслись воспоминания нашего разговора. Катрина тогда сказала, что мне нужно закончить работу. Таким образом те, кто похитили Розу, угрожали мне?
Я продолжала метаться, не в силах остановиться и не в состоянии вернуться к докладу. В конечном счете я рухнула на диван и погрузилась в полудрему. Меня разбудил звонок в квартиру. Я посмотрела на часы.
22:30.
– Sì, – неуверенно молвила я в переговорное устройство.
– Это Уильям.
Я нажала на кнопку, чтобы впустить его, выключила свет, убрала стул перед дверью и подошла к высокому окну, выходящему на улицу.
Когда он постучал, я выглянула в окно, пытаясь скрыть лицо. Улица была пуста. Я задернула шторы, включила настольную лампу и открыла дверь. Уильям вкатил внутрь чемодан и снял рюкзак, которые оставил рядом с дверью. Он долго обнимал меня и не отпускал даже тогда, когда я попыталась отстраниться.
– Извини, что я заявился в таком виде, – сказал он.
– Шон позвонил несколько часов назад и рассказал о Катрине. У меня нет слов.
– Я приехал так быстро, как только мог, потому что хотел сам рассказать тебе. Изабель, мне так жаль, что я сказал по телефону в тот день. Я должен тебе нечто большее, чем просто извинение.
– Катрина позвонила несколько дней назад и сказала, что Роза у «них». Они думают, что я недостаточно усердно работаю над поиском изумруда. Теперь Катрина мертва из-за меня.
Он взял меня за руку.
– Ты ни в чем не виновата.
– Катрина сказала, что они собираются убить и Розу, если я не найду изумруд. Я не могу поверить, что это происходит. Как будто я не могу очнуться от кошмара.
Он положил руку мне на плечо, и я вздрогнула.
