— Гладиатор… — сказал, не задумываясь. — Шрамы на руках не от меча, а от трезубца. Здоровяк, к тому же упитанный — чтобы жир защищал на манер доспехов от рубящих ударов. Туника, однако, дорогая, скорее всего — уже вольный, подавшийся на службу к какому-нибудь богачу.
— К какому?
— Понятия не имею. Ошейника нет. На поясе кошель с несколькими монетами — и все. По лицу, разрезу глаз, смуглой коже — он откуда-то с Востока.
— А тебе прозрения на этот счет не было?
— Прозрение было одно: вас убить хотят. Ну а теперь расскажи, в чем дело.
Тиресий налил в бокал Куки разбавленного вина и сам же выпил, после чего уселся в хозяйское кресло. Кука же просто глотнул из кувшина.
— Тит, — обратился Тиресий к мальчишке, — скажи на кухне, чтобы нам принесли еще вина и что-нибудь закусить. И попроси госпожу приготовить комнату — не собираюсь ночевать в гостинице. Впрочем, ты можешь лечь в перистиле — да и я тоже — если найдется еще одна походная кровать.
Тит ушел, а Кука принялся излагать (шепотом, очень-очень тихо) историю похищения завещания.
Договорить они не успели — потому что на пороге возник Либан, нерадивый раб Фламмы. В первый момент Кука решил, что его прислал хозяин. Но тут же по перекошенной роже понял: если Фламма его и послал, то по делу совершенно отчаянному.
— Спасите… — проблеял Либан и грохнулся на колени.
— В чем дело? — Тиресий поднялся.
Кука махнул Либану рукой: мол, говори, не бойся.
— К хозяину кто-то забрался и все перерыл. Всю комнату. Замок на сундуке сломал и бумаги выгреб.
— Мало ли ворья в Городе! — с облегчением вздохнул Кука. — Привратника спроси, кого пропустил наверх. Да и дверь надо иметь попрочнее.
— Привратника уже не спросишь… — застонал Либан. — Привратника зарезали.
— А Фламма где?!
— Здесь уже, на кухне сидит. Госпожа его вином потчует. А меня прогнала… — заканючил Либан. — Господин твердит, что, приди он домой чуть раньше, его бы тоже того… укокошили.
— Ну так ступай к хозяину — может, ему что надо! — приказал Кука. И как только Либан вышел, пояснил: — Свиток искали, не иначе. Но, сам понимаешь, ничегошеньки не нашли.
— А когда не нашли, явились сюда. Ставлю золотой аурей, что привратника зарезал наш гладиатор. — Тиресий кивнул в угол, где лежало тело. На всякий случай потянул носом, не воняет ли. Сморщился: уже малость попахивало. — Как посмотрю, вы, ребята, совсем с ума сошли здесь в Риме. Украсть завещание императора. Вы хоть подумали, что с вами будет?
— Так пергамент Фламма притащил сюда, к Приску. Что ж нам, выкинуть его надо было?
— Фламму я бы точно выкинул. Вместе с пергаментом. Кто поручится, что убийцы не явятся снова? А где сейчас Гай? — Тиресий глянул на преторианца так, будто вел допрос.
— Ушел к Декстру — договариваться об отъезде — старина Гай берет сына Афрания с собой в легион. Ну и выяснить заодно, что известно Декстру.
— Выяснить что-то у Декстра? — переспросил Тиресий ледяным тоном. — Выяснить у центуриона фрументариев?
— Ну да… — Кука невольно поежился.
— Когда ушел Приск?
— Да порядочно. Часу в пятом дня[38].
— И до сих пор не вернулся?
Не нужно было глядеть на устроенные в перистиле часы, чтобы узнать время, — солнце клонилось к закату.
— Надеюсь, ему хватит ловкости выпутаться… — прошептал Тиресий.
Договорить он не успел, Фламма ворвался в библиотеку с радостным воплем и кинулся на шею старому товарищу:
— Тирс, дружище! Ну наконец-то я чувствую себя в безопасности.
— Зря, — покачал головой Тиресий. — Я бы на твоем месте этого не делал.
Выйдя от Декстра, Приск не пошел домой, а поискал глазами подходящее место для наблюдений и приметил небольшую таверну. Взяв лепешку с сыром и чашу вина, он уселся на скамью в тени портика близ таверны и стал ждать.
Вход в дом Декстра был как на ладони. Приск не сомневался, что после его ухода Декстр пошлет кого-нибудь с сообщением. Весь вопрос — к кому направится гонец. Возможно, к таинственной Элии, сообщнице и союзнице Адриана. Может быть, к тому, чье имя Приск назвал мимоходом в разговоре. Декстр — почти наверняка фрументарий посвящен — вполне мог решить, что завещание императора сейчас в руках у поддельщика текстов Павсания.
За самим Декстром Приск даже не думал следить — тот бы сразу почуял неладное и мог сотворить все что угодно — даже убить. Но за обычным посланцем не так трудно незаметно увязаться следом. К тому же у хозяина таверны Приск купил за несколько сестерциев старый-престарый плащ и сумку. Сняв свой — новенький и ярко окрашенный, — плотно его свернул и засунул в кожаную сумку, в каких обычно легионеры носят свое добро на палке-фастигате.
