…ввиду чего, отец мой, я намерен, как только управлюсь со здешними делами, немедленно отправиться в Ватикан и, пав на колени перед Его Святейшеством, сообщить ему величайшую, быть может, со времени возникновения престола Святого Петра…
(Еще несколько слов густо залито кровью, и на этом послание обрывается.)
Маленький человечек неприметной внешности, с невыразительным лицом, совершенно не запоминающимся, одетый как питерский мастеровой, войдя в свою комнатушку на Васильевском, перво-наперво запер дверь изнутри, затем достал из кармана и швырнул в печь замаранные красным листки, далее быстро разоблачился до исподнего и замочил в тазу с холодной водой штаны и рубаху. Пятен было не много, поэтому вода окрасилась лишь в чуть розовый цвет.
Пока одежда отмокала, он, как был, в исподнем, сел к столу и, не задумываясь, начал строчить карандашом на клочке бумаги со скоростью, обычно в письме не наблюдающейся среди российских мастеровых.
Закончив строчить на первом клочке, он достал второй, и, заглядывая в прежде написанное, принялся выводить некую колдовскую цифирь:
22 17
54 67 03 78 42 45 11
77 31 15 54 55 98 04 73 12
23 77 21 14 32 14 78 56 76 12 35 99 05 87 93…
Прежде, чем отправить в печку первоначально написанный текст, он сверил его с цифирью шифрограммы. Значение каждой циферки старинного слогового шифра он знал на память, и сверялся не на предмет возможных ошибок (он их не допускал), а лишь на тот предмет, не надо ли что-нибудь еще добавить.
Текст послания гласил:
Мадрид
Командору Ордена
дону Валенсио Гансалесу
Мессир.
Кардинал Бертран де Савари почил без мук. Причина смерти (для российской криминальной полиции) — убийство пожарным топором с целью ограбления. Похищены: золотая цепь с крестом, перстень с аметистом и денег 115 рублей 70 копеек (кое имущество, если будет нужно, верные Ордену люди смогут найти на Пескаревском кладбище, в квадрате G-11, в тайнике S-8).
Его письмо в Рим предано мною огню. Однако из написанного им ясно, что монсеньор Бертран чрезвычайно близко подошел к известной Вам, мессир, тайне и был весьма упорен на пути к ее разгадке; все это говорит в пользу единственной правильности принятого мною решения…
Последние слова маленький человечек перечел с особым удовлетворением. Именно чувство
