То же чувство "единственной правильности принятого решения" будет на его лице две недели спустя, когда, слыша, как в дверь его комнатушки молотят прикладами полицейские, он без малейших раздумий всыпет в рот пригоршню всегда имевшихся наготове таблеток цианистого калия. А три недели спустя, в далеком отсюда, теплом Риме, вскоре после страшной смерти девяностопятилетнего епископа Бенедикта Фарицетти, занимавшего скромную должность ватиканского архивариуса (старика найдут, раздавленного невесть как оторвавшейся от стены мраморной плитой при входе в архив), другой, тоже тщедушный и невыразительный человечек, в тот момент, когда дюжина итальянских карабинеров будет колотить прикладами в его дверь, совершит действие, которое, с точки зрения капрала карабинеров, вообще непосильно для человека – вонзит узкий, длинный стилет себе в горло по самую рукоятку, так что острие, пройдя насквозь, перебьет шейные позвонки, и голова, лишившись поддержки, повиснет, как у сломанной игрушки, готовая оторваться; – и у того, второго человечка, мгновенно отошедшего в мир иной, на лице в тот момент тоже будет выражение Единственной Правильности Принятого Решения.
Все это будет потом. Покуда же петербуржский человечек с преобразившимся на время лицом, — теперь это было не усталое, маловыразительное лицо мастерового, а лицо, выдающее миссию быть вершителем человеческих судеб, — приписал еще несколько строчек своей каббалистической цифири, что в переводе означало:
Считаю также своим долгом сообщить, что, судя по всему, главный архивариус ватиканского архива епископ Фарицетти вплоть до деталей посвящен в суть изысканий кардинала Бертрана де Савари, сам оказывал ему помощь, посему – да воспоможет ему Господь без лишних мучений покинуть наш суетный мир.
Что касается носителя тайны лейтенанта фон Штраубе (ныне, волею судьбы, очутившегося в доме для умалишенных), то, в соответствии с Вашим, мессир, наказом, веду за ним неусыпное наблюдение (одного санитара лечебницы уже удалось перекупить, ныне подступаюсь к другому) и в ожидании Ваших дальнейших распоряжений буду всеми силами оберегать его целость и сохранность.
Он еще раз перечел строки (все написанное было единственно верно) и приписал еще несколько цифр, означавших:
Да поможет Господь нашему делу, коему навсегда бескорыстно верным остаюсь,
