— Братцы, спасайте! — вопил возничий. — Нехристи, шпиёны, убивцы пролетку захватили! Палите, братцы, с ружей палите в немчуру!.. Кобылку не зацепите только, одна у меня кормилица!.. Ну же, братцы, чего стоите?..
На его ор из будки наконец выскочил унтер, что-то солдатам приказал, и они поспешно начали взводить затворы, но жандарм уже рубанул кобылу по тощему крупу кнутом, и она, напрягшись всеми жилами, рванула с места. Только тогда сзади послышались нестройные хлопки выстрелов.
После доброй дюжины хлопков лишь две пули наискось пробили задник и крышу пролетки и, едва не задев головы преследуемых, ушли в небеса.
— Bravo! Vorbei dem Zweck!
Его ликование было, однако, преждевременным – уже следующая пуля, попала в левый бок "римлянину", а другая, просвистев между лейтенантом и полковником, угодила точно в затылок сидевшему на козлах жандарму, их спутнику. Тот не успел даже вскрикнуть и вывалился на мостовую, а напуганная пальбой и всей этой сумятицей кляча, потерявшая управление, понесла невесть как, мотая пролетку из стороны в сторону.
Тут, впрочем, Herr Oberst проявил недюжинную волю и сноровку. Не обращая внимания на свою рану (похоже, весьма опасную), в один момент он лихо перескочил на козлы, каким-то чудом сумел ухватить поводья, уже путавшиеся в ногах у клячи, и умело выправить движение. "Римлянин" обернулся к фон Штраубе, в рыбьих еще недавно, тусклых глазах теперь полыхал самый живой азарт.
— Ihr Gluck, Lietenant! — крикнул он. — Ich diente in die Reiterei des Kaisers! Даже русский кляч будет слушайть настоящий каварерийст! Wir schon weit. Die Infanterie wird die Reiterei niemals einholen, besonders falls sie nicht verstehn, zu schiess en!
При учете одного убитого и одного раненного с их стороны, солдаты стреляли не так чтобы совсем уж никудышно, но звуки стрельбы вправду уже не доносились более – кажется, они все-таки, действительно, ушли.
— Es scheint, Sie sind gefahrlich verwuden?
— Die Kleinigkeiten! — стоически отозвался "римлянин". — Un schon nicht weit.
— Wohin wir faren?
Ответ полковника: "Dorthin, wo uns warten"
Вскоре пролетка остановилась у нарядного особняка, обнесенного чугунной оградой с кайзеровскими орлами. Ворота охранял высокий немецкий ефрейтор с такими же, как у "римлянина" пикообразными усами. Herr Oberst спрыгнул с пролетки, скомандовал лейтенанту: "Hinter mir!"
Швейцар семенил по парадной лестнице, указывая им дорогу. Однако без участия швейцара дубовая дверь апартаментов распахнулась и навстречу им вышел светящийся улыбкой довольно молодой, холеный, тоже с пикастыми усами, господин во фраке, на котором горели алмазами высшие ордена нескольких держав.
Ничуть не смущаясь своего странного вида, Herr Oberst отдал честь и отчеканил:
— Herr der General! Der Auftrag ist erledigt. Der Bericht wird gewahrt sein. Lassen Sie zu, sich in Ordnung zu entfernen und zu fuhren?
— Ja, der Oberst, — кивнул господин, — haben Sie gut gearbeitet. Gehen Sie, sich zu erholen. Das Vaterland wird Sie nicht vergessen.
— Ich diene dem Kaiser und dem Vaterland!
Дождавшись, когда тот уйдет, улыбчивый генерал в штатском обратился к фон Штраубе на превосходном русском языке, без малейшего акцента:
