— Стой! — крикнул рослый турист, только что прибывший по железной дороге в Венецию, обращаясь к своему молодому спутнику. — Не садись на катер, возьмем лучше гондолу и поедем вверх по Каналу Гранде. Смотри, вон уже зажигают фонари на водяной улице, и луна восходит прямо над островом Сан-Джорджио. Это будет великолепная поездка, Гарри, именно так, как обыкновенно мечтают о поездке на гондоле в Венеции!
Он дал знак, и одна из гондол стрелой подлетела к ним.
— К площади Св. Марка! — приказал более пожилой турист. — Подъезжайте к Пиацетте.
— Слушаюсь, синьор, — ответил гондольер, становясь на высокую корму своей гондолы и начиная своим единственным веслом грести и править в одно и то же время.
Была ранняя осень, воздух был нежный и теплый, луна проливала свой серебряный свет на широкий канал, по обеим сторонам которого непосредственно возвышались мраморные дворцы.
Старая, поблекшая роскошь! Дворцы, выстроенные несколько веков тому назад из белых и розовых мраморных глыб, со сверкающими, как кружева, башенками, ныне представляли собою картину разрушения.
Отверстия для окон были просто-напросто заколочены досками на карнизах, тонкие мраморные зубцы которых когда-то были выломаны бурей, никто не производил исправлений, — словом, от прежнего великолепия, вызывавшего во времена владычества дожей удивление всего мира, остались только грустные, хотя и прекрасные обломки.
Правда, в сумерках, царивших на канале и над дворцами, признаки разрушения не были заметны; при слабом свете луны грубые погрешности против законов красоты, допущенные нынешним поколением при ремонтах, и обветшалости дворцов не так бросались в глаза. В дивной красоте, как в восточном сказочном городе, возвышались мраморные здания из синих, темных вод канала.
Оба путешественника сели на скамью гондолы, и вся эта роскошь проходила мимо них, как во сне. Ни один из них не промолвил ни слова. Они почти не слыхали гондольера, монотонно выкрикивавшего названия роскошных зданий, мимо которых они проезжали.
В данную минуту Канал Гранде широкой дугой впадал в венецианский залив.
— Палаццо Гримальди! — продолжал гондольер.
В этот момент из дворца, мимо которого как раз проезжала гондола, раздался страшный крик. Гондольер в испуге перестал грести и посмотрел на здание.
— Что это? — в удивлении воскликнул старший путешественник. — Быть может, там кто-нибудь в опасности!
Еще не успели все трое прийти в себя от испуга, как от дворца, стены которого поднимались непосредственно из канала, отчалила гондола. Стоявший на высокой корме человек изо всех сил направлял гондолу к Каналу Гранде; он сумел очень искусно, не теряя ни секунды времени, избегнуть столкновения с шедшей навстречу гондолой и пролететь мимо туристов.
— Мистер Шерлок Холмс, — вдруг воскликнул молодой турист, — у него на лице черная маска! Возможно, что он, по примеру средних веков, ночью ищет приключения?
— Per dio! — вполголоса воскликнул гондольер. — Il bravo di Venezia!
— Как вы сказали? — спросил знаменитый сыщик. — Кто это — преступник, который с такой быстротой направляется к морю? Имеет ли он какое-нибудь отношение к крику, который мы только что слышали?
— Несомненно, синьор! Венецианский разбойник совершил опять одну из своих подлостей, при которых он обыкновенно прикалывает всякого, кто ему становится на пути.
— Так, черт возьми, гребите живее, чтобы мы могли поймать этого молодца и обезвредить его! Не так скоро мы опять будем иметь счастье встретиться с ним! Живо, живо, дражайший мой!
Гондольер насмешливо рассмеялся и медленно взялся опять за весло.
— Я не дурак, синьор, — спокойно ответил он, — неужели вы думаете, что мне будет приятно получить пулю в лоб? Вы не знаете этого разбойника, синьор, иначе не дали бы мне вашего совета. Мне самому жалко обитателей того дворца, маркиз-то был человек добрый и приветливый.
— Что вы говорите? — насторожившись, спросил Шерлок Холмс. — Разве крик исходил из дворца Гримальди?
— Точно так, синьор мы как раз мимо него проезжали. А вас интересует этот дворец?
— Я хорошо знаком с маркизом и намеревался навестить его, а теперь не знаю, будет ли это удобно.
— Именно теперь-то и нужно, — прервал его молодой помощник Гарри Тэксон, — подумайте только, если бы нам удалось выследить страшного браво и уличить его!
Насмешливая улыбка пробежала по худощавому лицу знаменитого сыщика.
— Я думаю, — сказал он, — что путешествие в Венецию должно было служить для меня отдыхом.
— О, — возразил Гарри Тэксон, — а если представится интересное дело? Мне кажется, вам все-таки следовало бы зайти к маркизу Гримальди и спросить, не можете ли вы оказать какую-нибудь помощь.
Сыщик заметил, как засверкали глаза его молодого друга, и невольно радовался его жажде деятельности — ведь то было его собственное рвение, его собственная добросовестность, которую он внушил своему помощнику.
— Ну, что же, — медленно сказал он, — я завтра утром пойду к моему старому другу с визитом, — с этой отсрочкой ты уже должен согласиться, мой милый Гарри.
