Завещание крестоносца полностью

«… затем этот перстень достался одному из царей-волхвов, явившихся в Вифлеем по зову рождественской звезды, чтобы почтить Святого Младенца. А потом, по тому же преданию, этот перстень принадлежал Госпоже нашей Деве Марии, матери Господа Иисуса Христа. Ее несравненный Сын подарил ей этот перстень после своего Преображения, в память о своем земном воплощении. Именно тогда на нем был начертан знак рыбы — священный символ раннего христианства.

Тысячу лет назад мой предок — и ваш предок — граф Фландрии Балдуин отправился в Крестовый поход. Он думал, что плывет на Восток, чтобы отбить у неверных Святую Землю, но оказалось, что Небо судило иначе. В Константинополе он стал обладателем, точнее — хранителем священного перстня…»

Надпись снова дошла до края зеркала, и снова кто-то невидимый дохнул на него, и снова по замутившейся поверхности побежали слова, слова из другого мира, слова из иной реальности:

«… с тех пор прошла тысяча лет — и все эти годы мои — и ваши — предки хранили перстень, как зеницу ока, передавали его из поколения в поколение. У меня не было детей, и я должен был передать перстень кому-то другому, кому-то из нашего рода, достойному этой тяжелой, но почетной ноши.

Я работал на строительстве секретного объекта под названием “Зиккурат”, и там, в этой башне, я оставил намеки, отсылки к тайнику, где хранил перстень. Потом, гораздо позднее, я нашел вас — вас двоих, и решил передать вам эту тайну.

Теперь вам понятно, что вы держите в руках одну из величайших святынь человечества. Отныне беречь ее — ваша задача, ваш священный долг…»

Девушки едва успели дочитать послание, как запотевшее зеркало высохло, прояснилось, и на нем не осталось и следа.

— Что это было? — проговорила Алена, переглянувшись с сестрой. — Ты что-нибудь понимаешь?

— Я понимаю! — раздался за спиной у Алены знакомый голос с заметным восточным акцентом. — Я понимаю, что не зря следил за вами! Вы нашли для меня священный перстень Великой Богини! Вы сделали то, чего я от вас ждал!

Алена вскрикнула от неожиданности и оглянулась.

Посреди маленькой комнатки стоял Мансур.

Его лицо как никогда прежде было похоже на изображение на старинной монете. Оно дышало торжеством.

— Я долгие годы охотился за этим перстнем, — проговорил он удовлетворенно, — и вот он, миг торжества… пусть неверные разрушили мой бизнес, захватили зиккурат — это не главное. Я заново создам то, что создал один раз, найду новое безопасное место для товара. Главное — я нашел перстень Великой Богини, я верну его ей, и Богиня дарует мне свое покровительство… Богиня сделает меня непобедимым!

— Этот перстень — христианская святыня! — попыталась возразить ему Алена. — По легенде, он принадлежал Богоматери…

— Пусть даже так! — Мансур недовольно скривился. — Христианство — молодая религия! Когда ваш Бог ходил по земле, нашему древнему храму исполнилась уже тысяча лет! Этот перстень принадлежал Великой Богине, Великой Матери Иштар в те незапамятные времена, когда еще не был заложен первый камень Иерусалима! Пусть потом этот перстень похитил нечестивый правитель, пусть потом он принадлежал матери вашего Бога, пусть потом он был осквернен знаком рыбы — этот перстень был и остается перстнем Великой Иштар! Отдай мне его! — он протянул руку.

— Да, это — перстень Иштар, — раздался в комнате новый голос, — и я верну его Богине. Я, ее верная служанка…

Алена повернулась — и увидела за спиной Мансура женщину средних лет. Высокую худощавую женщину с яркими, темными, широко расставленными глазами, с темными, седеющими волосами, закрученными в тугой узел.