Мураяма взял ключ и открыл на окнах рольставни, настолько узкие, что в них еле-еле мог протиснуться один человек. Затем он поднялся по лестнице, и я пошла за ним.
Такого я не видела с позапрошлого года, когда поймала воришку, залезшего в мою квартиру, чтобы украсть нижнее белье. Почему-то воспоминание об этом нисколько не смущало меня.
Офис был меньше, чем гостиная в усадьбе, откуда мы приехали. В передней части вытянутой комнатки площадью десять дзё[19] стояла пара кресел для посетителей, а в глубине – рабочий стол. Нет сомнений, что Мураяма управляется здесь один, без всяких секретарей и других сотрудников. Не то что я: у меня был личный секретарь и помощник-паралегал[20].
– Здесь все вверх дном! – с этими словами Мураяма быстро двинулся вглубь комнаты. Я последовала за ним.
По обе стороны вдоль стен стояли книжные шкафы, от пола до потолка плотно заставленные книгами и старыми журналами. Несколько папок было выдернуто и валялось на полу. Я подошла поближе и вгляделась: в них хранились дела, которые вел хозяин офиса. Ящики стола тоже оказались выдвинуты.
Мураяма сел на корточки и стал листать папки.
– Что-нибудь пропало?
Он покачал головой:
– Нет, документы только разбросаны, но все на месте. И что все это значит?
Затем он встал и, уперев руки в боки, осмотрел комнату.
Мой взгляд остановился на столешнице. Там стояли три немытые кружки с остатками какой-то черной жидкости и пепельница с окурками. Из бумажной пачки, лежавшей рядом, торчала на несколько сантиметров одинокая сигарета. По соседству красовалось пресс-папье в форме мяча для гольфа – видимо, сувенир. Настольный календарь был открыт на позапрошлом месяце.
Между этими мелочами валялись документы, а сверху – еще груда папок, готовая вот-вот развалиться, но странным образом сохранявшая баланс.
– Кажется, стол тоже разворошили, – сказала я, разглядывая беспорядок.
Мураяма вдруг встал передо мной, словно пытаясь загородить дорогу, и ответил, смущенно отводя глаза:
– Нет, у меня всегда так.
Неужели кто-то может работать в таком бардаке?! Я довольно толстокожа, но бессмысленной траты времени и захламления не люблю. И всегда верила, что гораздо эффективнее держать стол в порядке. Впрочем…
– Ох, что же это я! Вот что надо было проверить в первую очередь! – Мураяма обежал стол и заглянул вниз. – Сейф исчез!
Офис не производил впечатления места, где хранили такие ценности, чтобы заводить для них сейф.
– А что там было? – поинтересовалась я, и хозяин кабинета повернулся ко мне.
– Завещание Эйдзи. И кое-какие другие важные документы. Сейф заперт на два пятизначных шифра – видимо, здесь его открыть не смогли и унесли с собой.
Я тут же позвонила в полицию. Мне сказали, что произошла цепная авария и большая часть полицейских занята. Обещали прислать кого-нибудь, но просили подождать.
Положив трубку, я повернулась к Мураяме:
– Вы кого-то подозреваете?
Он задумчиво покачал головой.
– Ведь завещание Эйдзи даже выложено в сеть. Да и остальные документы важны только для нескольких людей…
– Насколько большой сейф?
– Сантиметров по тридцать каждая сторона. Тяжелый, хотя не настолько, чтобы нельзя было унести.
Я тут же посмотрела себе под ноги. Не скажешь, что по этому ковру, которым был застелен весь пол в офисе, тащили сейф. Впрочем, ворс короткий, а сам ковер сильно утоптан – следов могло не остаться, даже если бы волокли что-то тяжелое.
Тогда я снова вернулась к входу в комнату и внимательно посмотрела на порог: сантиметрах в тридцати от него виднелись царапины, будто от металла.
– Вот здесь его тащили!
Я стала задом спускаться по лестнице и обнаружила, что на обитых резиной углах и на ступенях кое-где видны следы. Возможно, их оставил сейф. Оказавшись внизу лестницы, я уперлась коленом в пол, как вдруг в спину меня что-то толкнуло.
– Ой, простите.
При звуках знакомого голоса сердце дрогнуло. Я обернулась не разгибаясь и увидела черные мужские кожаные туфли. Качественные и дорогие, хотя грязноватые. Кажется, их давно не чистили.
Я подняла взгляд: передо мной стоял пухлый мужчина в хорошо сшитом костюме. Вокруг было слишком темно, чтобы как следует разглядеть лицо. Но по его силуэту, напоминавшему статуэтку тануки, какие ставят у дверей магазинчиков, сразу поняла, кто это.
– Господин Цуцуи! – пробормотала я.
Из-за его спины раздался густой голос Канэхару:
– Господин Цуцуи, что случилось?
– Откуда вы здесь? – От неожиданности я задала вопрос, ответ на который и сама знала.
Взглянув мне в лицо, Цуцуи сморщил свою похожую на яйцо физиономию и весело улыбнулся:
– Это я вас хотел спросить. Как поживаете, Кэммоти?
Когда они с Канэхару вошли в офис, в узкой комнатке стало совсем тесно.
– Простите, что не представился сразу. Я Цуцуи, адвокат. Представляю господина Канэхару Морикаву, – с нагловатой вежливостью начал он и вытащил из дорогой визитницы крокодиловой кожи свою карточку.
Мураяма двумя руками почтительно взял ее.
– Прошу прощения, у меня закончились… Ой, нет, в кошельке была одна. – И он кое-как достал из бумажника визитку с загнутым краешком.
