На следующее утро, в одиннадцать, мы с Асахи ждали Юкино на стоянке у полицейского отделения. Несмотря на то что наша знакомая жила в таком месте, где без машины не обойтись, прав у нее не было. Я в очередной раз утвердилась в мысли, что мужчин в ней привлекала именно эта беспомощность.
– Интересно, все ли она им расскажет? – обронила я.
Асахи кивнула:
– Думаю, да. На вид она слаба и ненадежна, но вообще-то способна держать себя в руках.
Помнится, Саэ тоже что-то такое говорила: якобы делает вид, что слабенькая, а на самом деле гнет свою линию.
– И все-таки, если это случайная смерть из-за побочного действия «Масл мастер Зет», то получается, что никакого преступника нет? – озвучила Асахи мысли вслух. Похоже, она волнуется из-за моей работы, ведь я представляю убийцу.
– И правда. Когда выяснится, что это не убийство, наследство перейдет государству и оно получит акции компании. Вряд ли главы «Морикава фармасьютикалз» этому обрадуются. Ради стабильности им проще найти человека, с которым можно договориться. Думаю, они что-то предпримут в этом направлении.
Я уже обеспечила себе голоса президента и его заместителя, осталось убедить управляющего, Садаюки. Как только все узнают о побочном действии препарата, акции компании упадут – жестокий удар для управляющего, на котором лежит продвижение. А если еще и выяснится, что супруга Садаюки пыталась все скрыть, это уже станет его личной ответственностью. Тут-то он окажется слабее двух остальных фракций – меня такой результат устраивает.
– И все-таки странно, – задумчиво сказала Асахи. – Эйдзи очень плохо себя чувствовал, даже есть толком не мог. Он вряд ли выжил бы, если бы его оставили одного. Как бы ему ни хотелось выглядеть внушительнее, разве он стал бы именно в это время принимать подобное средство?
Об этом я не подумала. Я ведь не видела его в последнее время, так что не представляла, насколько ему было плохо. Асахи же ухаживала за ним и наверняка знала лучше.
– Препарат ведь изначально разрабатывался для стариков, которые теряют мышечную массу. Может, он чувствовал, что ему опасно лишаться сил? – неуверенно предположила я.
Я задумалась, подперев голову рукой, но тут в окно внезапно постучали, и я вздрогнула от неожиданности. Я из тех, кто от испуга теряет дар речи, поэтому просто безмолвно застыла. Снаружи ко мне заглядывал мужчина с плохим цветом лица – Томихару. Я с облегчением вздохнула и опустила стекло.
– Больше так не делайте. Разве можно стучать в окно без предупреждения, людей пугать? – сразу же напала я на него.
– Да я махал вам издали, а вы меня не замечали.
Оказалось, он тоже только что закончил давать показания. После того как Томихару рассказал о Мураяме, его спросили и об Эйдзи.
– Рэйко, а вы что здесь делаете? Я думал, вы уже вернулись в Токио.
Я объяснила ему, что мы вместе с Асахи решили выяснить, отчего умер Эйдзи, и вчера после беседы с Юкино остались ночевать у нее. Томихару изменился в лице.
– Раз так, мне тоже есть что вам рассказать, – заявил он и огляделся.
Как раз в этот момент из полицейского участка вышла Юкино.
– Можно попросить вас вдвоем приехать потом в усадьбу Эйдзи? Там и поговорим.
– Поговорить можно и здесь, – ничего не значащим тоном заметила я.
Терпеть не могу откладывать дела. Тем не менее Томихару, краем глаза поглядывая на приближающуюся женщину, тихонько объяснился:
– Мне будет легче рассказывать без Юкино. Я хотел бы, чтобы вы приехали только вдвоем.
После этих слов он быстро ушел, а наша знакомая уселась на заднее сиденье и с недоумением спросила:
– А что это Томихару здесь делал?
Однако особого интереса в голосе молодой женщины я не услышала, и больше вопросов она не задавала.
Мы отвезли ее домой и отправились в усадьбу Эйдзи. От дома Юкино туда можно было пешком дойти за пять минут – на машине ушло бы даже больше времени. Мне вдруг стало ясно, как Юкино каждое утро успевала незаметно сбегать туда.
Интересно, неужели Асахи мирилась с тем, что бывшая Эйдзи живет так близко и регулярно ходит его проведать? Впрочем, в отличие от Саэ и других, непохоже, что Асахи влезет в какие-нибудь женские разборки. Мне показалось, она из тех, кто избегает конфликтов и имеет широкие взгляды, так что наверняка ее это не волновало.
Томихару, который чуть опередил нас, уже ждал в гостиной, включив отопление. Я устроилась на самом удобном месте – обтянутом велюром кресле. Асахи, как обычно, с прямой спиной скромно села на табуретку.
– Так о чем вы хотели поговорить? – спросила я.
Почесав подбородок, мужчина ответил:
– Потлач, понимаете?
Насколько я помню, это тема его исследования: Томихару ведь занимается культурной антропологией. С чего это он вдруг? Мне стало интересно.
– Как вы считаете, что задумал Эйдзи, написав такое завещание?
Томихару смотрел мне в глаза. Его лицо больного бульдога не изменилось, но круглые прозрачные зрачки светились интеллектом. Я сразу стала вспоминать, что сказано в завещании.
