Я вдруг вспомнила о салфетках, которые передал мне Масатоси, зная о моей аллергии на пыльцу. Едва я вытащила одну из кармана и хотела протянуть девушке, как рука натолкнулась на акриловую панель. Странно, на миг я почему-то о ней забыла.
– Что ж, просто не повезло, – нарочито веселым голосом сказала я. – А ты сходи в храм, где просят о любви.
Саэ вдруг бросила на меня вызывающий взгляд.
– С тобой точно не пойду! – отрезала она.
Вот же грубая девчонка. Мне захотелось сказать, что это-то ей и мешает, но я не стала: иначе мы бы просто разругались.
– За тобой вон полиция присматривает, так что ты бы лучше о себе позаботилась.
Саэ встала, повернулась ко мне спиной и зашагала к выходу.
В мире точно есть хотя бы один человек, который полюбит ее. Остается надеяться, что ей повезет встретиться с тем, кто поймет привлекательность этой упрямицы. Провожая глазами ее стройную спину, я про себя пожелала ей счастья.
После того как она ушла, я взялась за изучение «Юридического отчета акционерной компании „Геном Зет“». То, что я искала, нашлось в сорок восьмом пункте под названием: «Конфликты, отношение к преступным группировкам».
Сидя в тихой камере, я вздохнула. Кажется, все загадки разрешились.
К моему удивлению, спустя ровно десять дней меня выпустили – как и обещал Цуцуи. Сначала я недоумевала, что это за магия, но наверняка он просто надавил на кого-то из следователей.
Была почти середина апреля. Стоило на десять дней изолироваться от общества, как я уже отстала от жизни. Я чувствовала себя как Урасима Таро[26].
Додзё официально арестовали за убийство Эйдзи и Мураямы. Если после сообщений о побочных действиях «Масл мастер Зет» акции «Морикава фармасьютикалз» рухнули, то теперь волшебным образом взлетели: видимо, сыграли свою роль бесчисленные сочувственные публикации о смерти Эйдзи.
Через несколько дней после ареста президент Канэхару, вице-президент Хираи и бывший исполнительный директор Садаюки заявили, что «комиссия» не признала Додзё преступником. Судя по всему, они решили пренебречь волей покойного, лишь бы убийца не получил выгоды от преступления. А поскольку решение выглядело справедливым, компания снискала поддержку общества, и цена акций поднималась все выше.
Спустя почти неделю после освобождения, двадцать четвертого апреля, я, разряженная в пух и прах, направлялась в Йокогаму. Из порта в круиз выходило большое судно Томихару, и меня тоже пригласили.
Впрочем, я ужасно удивилась, узнав, что Томихару, не имея прав на машину, при этом собирается управлять круизным судном. Отделку взял на себя Канэхару: якобы в подарок ко дню рождения – вот в честь праздника на эту прогулку с банкетом и собрались родные и близкие именинника.
Разумеется, мне нужно было увидеться с кузеном Эйдзи. Храбро поднявшись на борт, я улизнула от шедшего навстречу Томихару, прошмыгнула между разодетыми гостями и принялась искать Такуми. Увидев его на диване на втором уровне вместе с Юкино, я без колебаний подошла ближе.
– Ну-ка, идите сюда, – заявила я.
– Что вам? – устало спросил он.
Юкино в замешательстве переводила взгляд с мужа на меня.
– Я сколько раз пыталась назначить встречу, но вы со мной разговаривать не хотите. Так что извините уж. Давайте отойдем, – не обращая внимания на его супругу, продолжала я и подбородком указала на открытую палубу. – Хотя если предпочитаете говорить здесь, можем остаться.
Похоже смирившись, Такуми понурился, встал и последовал за мной.
Судно медленно выходило из порта. Под теплыми весенними лучами нас приятно обдувал ветерок. Солнце отражалось от поверхности воды, сверкая, будто в рассыпанных осколках зеркала. Все это выглядело очень красиво.
У меня в носу зачесалось, и я чихнула: аллергия на пыльцу. Хорошо, что перед выходом выпила лекарство.
– На следующей неделе будет три месяца, как умер Эйдзи, – взявшись за перила, сказала я.
– Ну? – проследил за мной Такуми.
– Это значит, что через неделю наступит тот самый день: «Если за три месяца после моей смерти преступника не найдут», наследство уйдет в казну.
– Ну и что из того? – холодно спросил Такуми, переведя взгляд на воду.
Ничуть не смутившись, я продолжала:
– Слышала, господин Канэхару отказался оспаривать действительность завещания, поскольку у Эйдзи оказался сын.
– Что вы хотите сказать? – с недоумением посмотрел на меня собеседник. Казалось, он не ожидал такого поворота.
– Если тест ДНК подтвердит родство, можно от имени Рё подать заявление и определить отцовство посмертно. Тогда закон признает его сыном Эйдзи и он единственный получит все, а господина Канэхару исключат из списка наследников. Так что ему все равно не видать этих денег, вот он и не оспаривает действительность завещания.
Такуми удивленно спросил:
– А что, даже если Эйдзи умер, можно сделать тест ДНК?
– Достаточно взять образцы у его брата и получить довольно точный результат. Кроме того, в прошлом Томихару пересадили костный мозг Эйдзи – значит, в записях о лечении осталась информация о его ДНК. Думаю, для установления отцовства подойдет.
