– Итак, господа, – негромко сказал он, глядя в камеру. Видимо, это и был Гиндзи. – Начнем наше семейное собрание акционеров «Морикава фармасьютикалз».
Услышав это, я ахнула и встряла:
– Погоди-ка. Эйдзи Морикава имеет отношение к «Морикава фармасьютикалз»?!
Посмотрев на меня, Синода приостановил видео.
– А ты не знала?
– Первый раз слышу.
Это же надо так – не заметить, что под самым носом у меня был наследник огромного состояния! Видя, как легко Эйдзи перескакивал из класса в класс вплоть до университета, я понимала, что он из довольно зажиточной семьи, но кто бы мог подумать, что его отец – владелец крупной фармацевтической компании! Сам Эйдзи никогда не заговаривал о родителях, я тоже испытывала к семье не самые приятные чувства, так что вопросов не задавала.
– Значит, ты его любила не из-за денег? – серьезно спросил Синода.
Не желая признаваться, что мне просто нравилось его лицо, я с серьезным видом кивнула.
– Эйдзи тоже скрывал от всех, что его семья связана с компанией. Говорил: «Не хочу, чтоб на меня еще больше девчонок вешалось».
Синода тихонько усмехнулся. Вслед за ним я тоже слегка улыбнулась. Да уж, Эйдзи вполне мог такое сказать, это на него похоже.
Синода снова запустил видео.
Я повторила:
– Ше… шесть миллиардов?!
Даже для семьи основателя компании оставить такую сумму тридцатилетнему младшему сыну – это слишком.
Синода тут же приложил палец к губам и шикнул на меня. Испугавшись, я оглянулась, но другие столики стояли достаточно далеко, да и все посетители были явно заняты своими разговорами.
Мы вернулись к видео. Появился пожилой мужчина – юрист-консультант Эйдзи. Он начал зачитывать завещание. Содержание оказалось настолько неожиданным, что поначалу я даже не поверила своим ушам:
Досмотрев видео, мы некоторое время молчали. Мне еще не доводилось слышать такого странного завещания. Хотя, конечно, я не специалист по наследственным делам. И все равно документ выглядел очень необычно.
Едва завещание огласили, раздался мужской голос: «Вы с ума сошли?! Как можно принять такое?!» Вся семья словно взбесилась, изображение заколебалось, и запись прервалась.
– А что, Эйдзи убили? – напрямую спросила я Синоду.
Тот покачал головой:
– Он умер от гриппа – так сказал его отец на похоронах.
От гриппа?! Голос Синоды эхом прозвучал у меня в голове.
– Вообще-то Эйдзи страдал от тяжелой депрессии, поэтому его здоровье очень ослабло.
Я и о депрессии ничего не знала.
– Незадолго до смерти его состояние сильно ухудшилось, так что семье пришлось обращаться с ним осторожно, как с фарфоровым.
По словам Синоды, Эйдзи в одиночестве восстанавливал силы на своей вилле в Каруидзаве, а общался только с кузеном и его женой, которые жили неподалеку. Впрочем, конечно, больного не оставляли одного, поэтому его навещал лечащий врач и из ближайшей больницы приходили медсестры. Обычным людям такое отношение не светит, но тут речь шла о члене семейства, которое владело «Морикава фармасьютикалз». Неудивительно, что они задействовали все связи и добились особого отношения.
Слушая эту историю, я думала только о том, как же круто родиться богатым. Внезапно меня передернуло от осознания, насколько чужим был Эйдзи для своих родных. Я ощутила бездонную тоску, будто заглянула в темный колодец. Хотя мне ли судить его семью, если сама даже не знала про его болезнь?
– А из-за чего началась депрессия?
Синода покачал головой:
– Отец понятия не имеет. Спросил у сына, хотя понимал, что не стоит, а тот ему серьезно ответил: «Я такой красавчик, такой богач, мне все удается в обход всяких правил. Я чужой в этом мире. Разве можно жить среди обычных людей такому отклонению от нормы?» И что тут скажешь?
