«Может, мне самой этим заняться?» – легкомысленно подумала я. Интересно все-таки, сколько у Эйдзи было денег.
После встречи с Синодой я еще несколько дней побездельничала дома, развлекаясь зарубежными сериалами, а потом решила приступить к своему расследованию, начав с «Морикава фармасьютикалз». Их акции постоянно перепродаются на бирже. Пожалуй, имеет смысл изучить отчеты о ценных бумагах. Иногда в графе, где указаны основные акционеры, вписывают и сколько у них сейчас акций компании. Если умножить это число на сегодняшний курс, можно прикинуть стоимость акций на руках у владельцев.
Не вставая с постели, я включила ноутбук. Все о ценных бумагах можно легко узнать через EDINET[5], и отчет там оказался внушительным – на двести страниц. Тем не менее я быстро нашла нужный мне пункт.
Было выпущено примерно 1,6 миллиарда акций, каждая из которых сегодня стоила почти 4500 иен. По самым грубым подсчетам, компания оценивалась в семь триллионов двести миллиардов иен.
Я перешла к списку основных акционеров. Во главе стояла иностранная инвестиционная компания «Лизард кэпитал». С прошлого года их сотрудник стал заместителем генерального директора «Морикава фармасьютикалз», и это привлекло внимание всего бизнес-сообщества. Ходили даже слухи, что они планируют усилить контроль над фирмой и поглотить ее.
За первым местом в списке акционеров шли трастовые банки и инвестиционные компании, ни одного индивидуального акционера не было. Оно и понятно, вряд ли отдельному человеку под силу купить много акций предприятия такого масштаба.
Подперев щеку рукой, я задумалась. Что же делать? Пока рассеянно рассматривала экран компьютера, мой взгляд вдруг упал на девятую и десятую позиции. «Объединенная компания „Кэй энд Кэй“» и «Объединенная компания AG». А вот это интересно. Объединенные компании[6] часто создают для управления личными сбережениями, но названия меня заинтересовали. Я тут же зашла в систему онлайн-заявок на регистрацию и депозиты, чтобы заказать в Министерстве юстиции реестры обеих компаний.
Через три дня документы были у меня. Я заглянула в записи о «Кэй энд Кэй» и от удовольствия вскинула в воздух кулак. В графе «уполномоченный директор» был указан Канэхару Морикава, а напротив «исполнительного директора» – Кэйко Морикава. Значит, это действительно компания, управляющая доходами семьи.
Не знаю точно, кто такие эти Канэхару и Кэйко, но раз дядю Эйдзи звали Гиндзи, то его старшему брату вполне могли дать имя Канэхару[7]. Тогда Кэйко, наверное, супруга Канэхару, мать Эйдзи.
Со второй фирмой оказалось еще проще. И уполномоченным, и исполнительным директором значился Эйдзи Морикава. Видимо, с помощью этой компании он распоряжался собственными деньгами. Я, конечно, сразу так подумала, но меня смутила эта глупая игра слов с «Эй-дзи» и AG.
По словам Гиндзи, Эйдзи – второй сын, значит, должен быть старший. Странно, что он не появлялся ни в каких реестрах. Но я так радовалась своей проницательности, что решила не придавать этому значения и в приподнятом настроении снова вернулась к отчетам о «Морикава фармасьютикалз».
Компания «Эй-дзи» владела полутора процентами акций. То есть у Эйдзи было полтора процента от семи триллионов и двухсот миллиардов, при нынешнем курсе – сто восемь миллиардов иен.
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Пусть даже треть заберут родители Эйдзи, останется семьдесят два миллиарда. И если пятьдесят процентов уйдет на налоги, будет еще тридцать миллиардов. От них половина за успешное ведение дела… Пятнадцать миллиардов. Я набрала в легкие побольше воздуха и выпустила его обратно. Надо успокоиться.
С чего Гиндзи вообще упомянул те шесть миллиардов? Конечно, семейка не принимает его в свои ряды, но очень уж различаются цифры. Мало того, поскольку настоящая сумма есть в открытых источниках, на эти деньги вполне могут нацелиться нечистые на руку типы – и себя я полностью исключила из их числа. Смогу ли я с ними тягаться?
Опять же, велика вероятность, что завещание Эйдзи сочтут нарушением закона о морали. Это, конечно, вопрос интерпретации закона, но удастся ли выиграть, если дело дойдет до суда?
В голове мгновенно всплыли всевозможные препятствия. Риски слишком высоки. Однако, что бы ни нарисовала мне моя фантазия, нечто в глубине души уже приняло решение, какой путь следует выбрать. Да, я всегда боролась именно так – будто меня что-то толкало только вперед – и побеждала.
Меня охватило ощущение всемогущества одновременно с покорностью судьбе. Я позвонила Синоде и выдала:
– Помнишь наш разговор? Я согласна. Только в награду требую ровно половину.
И, не обращая внимания на его молчание, продолжила:
– Надо разработать план идеального убийства. Я сделаю тебя преступником.
