Дружина вышла из леса и остановилась, выпустив вперед быстрые дозоры и дожидаясь выхода всего обоза. День выдался ясным и морозным, но я предпочел бы, чтоб шел снег, как в прошедшие дни. Постоянно падавший снег хорошо маскировал передвижение дружины, обозов и табунов, а сейчас за нами остаётся четкий след. Где-то здесь выгоняли из леса отбитые у монгол табуны и их следов после двух суток снегопада уже не заметишь. Коней пришлось гнать к Ефпатинскому лагерю, где находилась пешая часть его дружины, так как прибывшие на следующий день с лесного озера обозники, сообщили — лошади поели всю траву и камыш, что смогли найти под снегом. Кормить такое количество лошадей было нечем, зерна, что было в запасе, на такую ораву не хватало. Для перегона табуна, Ефпатин выделил две сотни из своей дружины. Мы же, вместе с ними, отправили две волокуши с отобранными для дружины Коловрата образцами щитов, трофейной и своей бронью.
Следующий день, после хлопот с обозом и табунами, хоронили погибших. Старый священник, категорически отказавшийся уйти с обозом на Нижегородскую землю, отпевал павших. Опускали погибших в мерзлую землю под оглушительную тишину. Вместе с нами, казалось, скорбел зимний лес. Даже молчали вездесущие галки и крикливые сороки. В груди опять заболело, гибель молодых парней выжгла мне сердце, и хотелось боя. Такого боя, чтоб, как сказал Кубин — смотреть в глаза врага, насаженного на остриё своей сабли. И опять самогон пился как вода.
Обоз задавал темп движения, отряд шел, разделившись и прикрывая с двух сторон сани, растянувшиеся на полкилометра. Я, Ефпатин и дед Матвей ехали впереди, постоянно оглядываясь на длинный хвост медленно ползущей дружины. Это не нравилось никому. В любой момент на нас мог выскочить монгольский дозор, а до нужного места ещё два дневных перехода. Если бы не медленные сани, то добрались к Ефпатинскому лагерю к вечеру. Но приходится с этим мириться — в них оружие, щиты, припасы.
Кубин, вдруг, толкнул меня и показал вперёд:
- Глянь, Володя.
Вот кого я давно не видел, так его. Навстречу, наискось пересекая поле, летел огромный черный ворон. Я и Кубин, ехали, провожая полёт огромной птицы глазами, а тот летел и молчал. Даже если ворон не тот, то все равно черный ворон — это вестник. И понятно, какие вести он может принести — враг близко. Ворон пересёк поле и уселся на сосну, торчащую выше остальных деревьев. Ефпатий, приблизился и спросил, глядя в сторону ворона:
- Чего это вы, бояре?
- Да вот, Николай Александрович, помнишь, Владимир Иванович рассказывал о том, как он сюда попал? Так это, возможно, тот ворон, что плохие вести всё приносил.
- Да ну? — Коловрат присмотрелся на край леса. — Не, где нижегородчина, а где рязанщина. Вёрст-то сколько?
Я пожал плечами:
— Ворон, что цыган — вольная птица. Взял и полетел. Не факт, что это тот самый, но для нас разницы нет.
- Да, может, ты прав, Володя.
Подъехали к высокому холму. Лес в этом месте раздавался вширь на пол версты и кромкой своей проходил по холму чуть ниже его вершины. Колонна стала огибать его справа. Вдруг, среди глухого стука копыт и скрипа снега под полозьями, послышалось отчетливое:
- Кгарррг!
Мы обернулись и увидели, что ворон, улетает в глубину леса.
— Сделал своё черное дело и улетел. — Пробубнил Кубин.
— Да ладно, Матвей Власович, это простой ворон. Летел-летел по своим делам, сел отдохнуть, потом каркнул себе в дорогу и… Стой! — Ефпатин вдруг поднял руку. И склонил голову, как бы вслушиваясь во что-то.
- Никак скачет кто? Точно скачет! Не наш ли дозор?
Взнуздав лошадей, мы поскакали на холм. За нами поехали Лисин, Садов и Велесов Борис. Обернувшись, увидел, что нас нагоняет ещё и Горин. Выскочили на холм. Вдалеке, у самого края широкого поля, неслись пять десятков ратников Ефпатинской дружины, посланные в передний дозор, а за ними скакало не менее двух сотен степняков.
- Вот черти, прости Господи! Не могли в другую сторону уходить, а нам бы пару гонцов послали бы упредить. И вправду накаркал, гарван проклятый! — И Коловрат ухнул пудовым кулаком по щиту, притороченному сбоку, так, что конь под ним просел и всхрапнул.
Я обернулся к сотникам:
- Тимофей Дмитриевич, Макар Степанович и ты, Борис, берите свои сотни и в обход холма навстречу поганым. Ты, Демьян, давай своих стрелков сюда, напрямик. Будете с холма стрелами бить.
Я остановил рукой двинувшегося вперёд Коловрата:
- Стой, Ефпатий. Побереги своих людей, у моих ратников бронь лучше. Власыч, заворачивай обоз назад.
Кубин уже развернувшись в сторону обоза, крикнул:
— Поздно.
От того места, где дружина выехала на это поле, скакал наш тыловой дозор, а за ними неслись монгольские сотни, которые увидев такое количество русских, резко осадили коней и, стрельнув из луков, скрылась за перелеском.
— Вот ведь напасть! Сейчас всех сюда приведут. — Дед Матвей выругался и вернулся к нам. — Что будем делать, господа офицеры?
