– Мальчик мой, – патетически воскликнул детектив, воздев руки к небу, – я же тебе сказал: раз Кристина не выдвигает никаких ультиматумов или требований – значит, все в порядке. Никаких задних мыслей у нее нет, она просто не знает, как справиться со своей чрезмерной благодарностью… Так помоги ей! Скажи, к примеру, что ты не один занимался ее спасением, а еще уйма народу, – и что ж теперь у нее возникнет комплекс повышенной благодарности по отношению ко всем ним? Нарисуй ей абсурдную картину: допустим я, Алексей Кисанов, возглавлявший операцию, которому она тоже чрезмерно благодарна, заявлюсь к ней и скажу: бросай-ка, детка, работу над диссертацией и немедленно приступай к деторождению, – она что, со мной тоже не осмелится спорить? Или привалит к ней отряд спецназа, который брал всю эту мразь, и примется советовать, как девушке жить? А там ребята простые, такого насоветуют, тушите свет. И что, Криска немедленно возьмет на вооружение их ЦУ?
Игорь заулыбался.
– Так-то оно лучше, – Кис похлопал ассистента по плечу.
– Извини, Кис. Я просто…
Неожиданно у Алексея зазвонил мобильный.
– Слушаю.
– Алан Бицаев говорит. Хочу спросить, вы из полиции?
Поразительно, на этот раз голос звучал почти без акцента и даже в другом регистре, отчего Кис не узнал его с ходу. Он нажал на кнопку громкоговорителя, чтобы Игорь мог слышать.
– Я вам сказал, Алан, я школьный друг Евгения Дмитриевича.
– Или вы журналист?
– Да нет же!
– Откуда у вас мой номер?
– Маша Донникова дала.
– Она рядом?
– Она пригласила меня остановиться у них в доме… Я только что вернулся из длительной заграничной командировки, хотел навестить школьного друга по дороге к себе во Владивосток и тут вот узнал эту ужасную новость… – вдохновенно сочинял Кис. – Но Маша уже ушла спать в свою комнату – она рано ложится, если вы в курсе. Вы хотите, чтобы она подтвердила мои слова? Разбудить ее?
Бицаев помолчал.
– Ладно. Не надо девочку будить, но если вы действительно в доме, то скажите, что находится в большой комнате внизу. Какая там мебель.
– В гостиной?
– Ну да. Когда я жил в Москве, говорили «большая комната».
– Тогда у людей
– Достаточно. Раз вы действительно друг Жени… Маша вам наверняка сказала, что он был моим преподавателем, а потом научным руководителем на двух защитах, и мы давно с ним подружились, несмотря на разницу в возрасте, и перешли на «ты». Так что не удивляйтесь, для меня он давно «Женя»… Я очень любил его, и раз вы тоже его друг… Я понимаю, у вас возникли вопросы. Они у всех, кто знал Женю. Он был отличным водителем, и теперь все недоумевают, как он мог сорваться в пропасть.
– Именно!
– Я специально проверял вас, потому что если вы журналист… Сейчас пресса такая стала, сами знаете. Раньше бы никто не написал – а теперь журналисты, как гиены, сидят и ждут, что добыча в их вонючую пасть свалится…
– Простите, Алан, я не уловил мысль.
– Мысль такая, что мне репутация друга дорога, не хочу, чтобы ее растащили на клочки гиены эти. Вам скажу – а ни полиции, ни журналистам не сказал. И вы никому не говорите. Обещаете?
– Обещаю. Но о чем вы? – начал терять терпение детектив.
– Накануне мы праздновали день рождения моей дочери. Ей шестнадцать исполнилось, собралась семья, друзья пришли, мы пили вино… Потом домашнего коньяку добавили… А под конец кто-то из гостей попросил молодого вина – оно только-только перебродило, я даже не отфильтровал еще, но у нас, знаете, так принято, чтоб дорогим гостям во всем угодить, любую прихоть исполнить… И с утра голова болела у всех.
– То есть… – Алексей настолько не ожидал подобного поворота в разговоре, что с трудом верил услышанному, – вы хотите сказать, что Женя был с… с бодуна?! И поэтому он не справился с управлением?!
– А как еще объяснить? Молодое вино, да после всего выпитого… Женя утром собрался в город за покупками, хотел устроить для меня и некоторых наших друзей пикник. Вернее, пикник собирался устроить я, у меня все уже было – и мясо, и овощи, и вино, но Женя очень щепетильный, он обязательно хотел что-то сам купить… Я ему сказал: «Женя, вернись в кровать, проспись, не искушай судьбу». И как в воду глядел… Но он разве послушает! Хоть мы и друзьями стали, но Женя – авторитет для меня непререкаемый, по возрасту и по положению. Учитель ведь. Я не смог настоять…
Алексей опешил. Он поверил голубиному письму, поверил в то, что ДТП подстроено, а тут ему предлагают банальную пьянку в качестве объяснения?!
– То есть вы, Алан, не предполагаете никакого другого объяснения происшествию?
