Она положила на стол перед полицейским паспорт. Капитан Трутнев открыл его и без всякого интереса перелистал. Он уже видел этот документ – месяц тому назад, принимая заявление от Марины Викторовны об исчезновении сестры. И еще тогда поразился, насколько женщина с фотографии в паспорте походила на молодую учительницу. Если бы не другие имя и регистрация по месту жительства, он не усомнился бы в том, что Марина Викторовна показала ему свой паспорт. Поэтому сейчас, поняв, что ему не удалось обмануть своей мнимой доверчивостью безумную женщину, он возразил:
– Паспорт ничего не доказывает. Мне нужны свидетели, которые могли бы подтвердить, что вы действительно Карина Викторовна Селезнева.
– А вы крепкий орешек, Илья Семенович, – с язвительной усмешкой сказала молодая женщина. – Мне о вас говорили правду. Полицейский без страха и упрека. Видит человека насквозь, ни в чем не сомневается и идет напролом. Комиссар Мегрэ и в подметки ему не годится. Разве что майор Пронин, с легкостью раскрывающий тайны черной магии, мог бы составить конкуренцию, но и то вряд ли.
– То есть, я так понимаю, свидетелей нет? – прервал поток ее слов капитан Трутнев, внутренне ликуя. У него даже голова стала болеть меньше, настолько он был доволен собой. Пусть он раскрыл не преступление, а всего лишь обман обезумевшей женщины, но это лишний раз подтвердило его профессионализм. А такое случается не каждый день и дорогого стоит.
– Ошибаетесь, Илья Семенович, – неожиданно сказала молодая женщина, прервав внутренний монолог участкового. Она громко хлопнула в ладоши и, повысив голос, произнесла: – Марина, прошу! Твой выход.
Дверь открылась и вошла еще одна молодая женщина, как две капли воды похожая на ту, что уже была в кабинете. Только одета она была намного скромнее и привычнее для капитана Трутнева.
– Не можешь ты без театральных эффектов, Карина, – с мягкой укоризной произнесла она. И поздоровалась с участковым: – Доброе утро, Илья Семенович!
Капитан Трутнев медленно поднялся со стула, а затем так же опустился обратно на внезапно ослабевших ногах. Он чувствовал себя посрамленным. Впервые полицейское чутье подвело его. Какая-то девчонка посмеялась над ним…
Вероятно, вид у него был жалкий, потому что Марина сочувственно произнесла:
– Простите мою сестру, Илья Семенович! Такой уж у нее взбалмошный характер.
Капитан Трутнев усилием воли взял себя в руки и немного грубовато ответил:
– Натура – дура, я понимаю. И не сержусь.
– О, а вы читали Лермонтова! – воскликнула Карина. – Я вами восхищаюсь Илья Семенович. Еще немного – и вы станете моим героем нашего времени.
Лермонтова капитан Трутнев не читал, но он уже пришел в себя, и его было не так просто смутить. Он проницательно посмотрел на молодую женщину. Что-то в ее веселой развязности не нравилось ему и вызывало смутное беспокойство.
– Я рад за вас, Марина Викторовна. Но все-таки мне непонятно, где все это время находилась ваша сестра и почему не давала о себе знать.
Участковый заметил, как растерянно переглянулись сестры, и это только усилило его подозрение. Он продолжил расспрашивать:
– А ведь ее объявили в розыск, Марина Викторовна. И вы сами требовали от меня активных действий. А это похоже на введение правоохранительных органов в заблуждение. И карается по закону.
– А вы спросите у меня, и я отвечу, – вмешалась Карина. – Моя сестра ни в чем не виновата. Она ничего не знала.
– О чем она не знала? – уцепился за ниточку полицейский, рассчитывая распутать весь клубок и восстановить свой пошатнувшийся в собственных глазах авторитет. – Расскажите мне!
– Все очень просто, – невозмутимо заявила Карина. – Я гостила у сестры в Куличках, когда мне позвонили из редакции и потребовали срочно вернуться, поскольку я незаменимый работник и без меня все дело встало колом. Чувствуя себя виноватой, я не стала дожидаться рейсового автобуса, а вышла на дорогу и поймала попутку. – Молодая женщина грустно вздохнула. – Это была моя ошибка. Водитель очень спешил и на одном из поворотов вылетел в кювет. Это ужасное происшествие случилось уже возле самого города. Сам он получил травмы, несовместимые с жизнью, а я уцелела, но потеряла память. И целый месяц бродила по городу, словно дурочка, расспрашивая всех прохожих, где мой дом.
Карина увлеклась собственным рассказом, и ее уже не мог удержать даже предостерегающий взгляд сестры. Илья Семенович выглядел ошеломленным, и это только подстегивало фантазию молодой женщины.
– Это было поистине ужасное время! – воскликнула Карина, заставив полицейского вздрогнуть. – Я стала завсегдатаем злачных мест, где меня кормили и поили из жалости. А потом я адаптировалась к новой жизни и стала зарабатывать деньги, танцуя в ночных клубах. Я даже получила широкую известность в определенных узких кругах. Ну, вы понимаете, о чем я…
Участковый ничего не понимал, но промолчал. Однако Карине не требовалось его поощрения, и она увлеченно продолжала:
