Олег и Михайло оглянулись и ответили на приветствие, наклонив головы, но не сложили ладони чашечкой, чтобы принять благословение батюшки и поцеловать ему руку. Отец Климент, как будто не заметив этого, сделал над собой усилие и почти отеческим тоном спросил:
– Что привело вас в храм божий?
За обоих ответил Олег.
– Хотим поставить свечу за упокой души моего деда, Святослава Вячеславовича Полоцкого.
– Благое дело, – одобрительно кивнул отец Климент. – Хоть он и был язычник, но путь к спасению никому не заказан. И вы сделали первый шаг по нему. А второй шаг – это покаяние. Человеческая душа должна предстать перед Господом в одежде покаяния. Ибо сказано: «Блажен, кто постоянно оплакивает свои грехи».
– Именно об этом мы и хотели спросить, – сказал Олег, переглянувшись с Михайло. Он обрадовался тому, что отец Климент сам начал разговор на тему, обсудить которую с ним они пришли. – Как быть, батюшка, если человек когда-то совершил грех, а потом раскаялся? Но время-то уже ушло. И эта мысль его терзает. Не поздно ли каяться? Простится ли ему?
– Заблуждение сие великое есть, – назидательно произнес отец Климент. – Недаром сказано было святым старцем: «Неудивительно, что видит ангелов, но удивился бы я тому, кто видит свои грехи». Не ведаете о молитве о прощении забытых грехов преподобного Варсонофия Великого, иначе не терзали бы душу вашу сомнения. Произносите ее сорок суток кряду, и будете прощены по великому милосердию Божьему.
Михайло не сдержался и тяжело вздохнул. Олег тоже был озадачен. Он понимал, что даже при большом желании Михайло едва ли выдержит сорокадневную епитимью, которую ему предлагал возложить на себя, да еще и добровольно, отец Климент. Но все-таки стоило хотя бы попробовать, чтобы потом не корить себя.
– А что это за молитва? – спросил он. – Где бы взять текст?
– Идите за мной, – велел отец Климент.
Он подвел их к потемневшей от времени иконе, на которой была изображена Дева Мария с семью воткнутыми в сердце мечами.
– Сие есть чудотворная икона Богородицы «Умягчение злых сердец», – с благоговением произнес батюшка. – Издревле перед ней верующие христиане просят о прощении греховных деяний и примирении враждующих.
Отец Климент выделил голосом «верующие христиане» и с осуждением посмотрел на них. Но Олег не дрогнул. И напомнил:
– А молитва? Если вас не затруднит, батюшка.
Отец Климент нахмурился, но все-таки снизошел до просьбы:
– Слушайте и запоминайте. Если хотите, то можете повторять за мной.
И Олег громким шепотом начал вторить ему, надеясь на хорошую память – если не свою, так Михайло, который слушал очень внимательно этот разговор.
– Владыко Господи, поскольку и забыть свои прегрешения есть грех…
Когда отец Климент смолк, торжественно провозгласив «аминь», некоторое время они все трое молчали, глядя на Деву Марию. Иконописец отразил на ее лице следы горя, печали и сердечной боли, которые она испытала в своей земной жизни. Олег вспомнил свою бабушку и мать. Михайло думал о Карине.
Они поставили одну свечу перед этой иконой. А вторую, – за упокой души волхва Ратмира, в миру Святослава Вячеславовича Полоцкого, а в храме «раба усопшего Святослава», – в подсвечник у иконы Распятия Господнего. И собирались уже уходить, когда в храм вошли Марина и Карина в повязанных на головы темных платках, из-за чего они не сразу узнали сестер.
Увидев их, Карина толкнула сестру локтем в бок и радостно закричала, нарушив благостную тишину:
– Я же тебе говорила, что все дороги в этом поселке ведут в храм!
Выяснилось, что когда Олег и Михайло проходили по Овражной улице, их увидела Карина, которая в это время во дворе дома разговаривала с бабкой Матреной, «пугая ее всякими ужасами из своей прошлой жизни». Она сообщила об этом сестре, и они тоже решили прогуляться по Куличкам, выбрав тот же маршрут.
– Только вы не подумайте, что мы хотели проследить за вами, – покраснев от смущения, сказала Марина. – Мы встретились совершено случайно. Я захотела зайти в храм и поставить свечу во здравие. До этого я каждый день приходила сюда и молилась, прося у Бога, чтобы он вернул мне сестру.
– И Бог услышал твои молитвы, – сказала Карина. Видимо, это был их давний спор, который она сейчас продолжила в храме. – При чем же здесь отец Климент?
Неожиданно они услышали за своей спиной голос:
– Кто поминает меня всуе?
Это спросил отец Климент. Он уже почти дошел до ризницы, чтобы начать переодеваться к службе, но вернулся, увидев, что в храм вошли сестры. Батюшка подошел незаметно для всех и, вероятно, кое-что успел расслышать из их разговора, но ничем не выдал этого. Он явно не хотел бросать «агнцев божиих», какими считал Марину и Карину, на растерзание лютым волкам, роль которых отводил Олегу и Михайло, и поспешил им на помощь, презрев свой привычный распорядок дня и душевный покой.
– Благословите, батюшка, – произнесла Марина, склонив голову и целуя его руку.
