– И я тоже, – не стала спорить Карина. – Только мне пока не везет.
Они выпили.
– Очень вкусно, – сказала Карина. – Мне будет не хватать в городе этой вишневой наливочки. Как и тебя, сестренка.
– Ты собираешься уезжать? – взволнованно спросила Марина. – Когда?
– Уже сегодня, – ответила Карина. – Не могу же я всю оставшуюся жизнь провести в этих затерянных в лесах Куличках.
– А почему бы и нет? – сказала Марина. И простодушно заметила: – Здесь так славно, когда привыкнешь.
– Но я уже привыкла к городу и его соблазнам, – сказала с грустной улыбкой Карина. – И не забудь, что я еще должна прославиться. Вернусь в город – и напишу, как собиралась, статью о том, что происходит в ваших Куличках. И сразу стану знаменитой. Поверь, я знаю, о чем говорю. Это будет просто ядерная бомба! Она взорвет весь мир.
– И как ты будешь жить на его развалинах? – спросила Марина. – Не лучше ли сохранить старый добрый мир, такой уютный и привычный, в его первозданном виде?
– Может быть, ты и права, как обычно, сестренка, – печально улыбнувшись, ответила Карина. – Я еще подумаю над этим.
– И обещай, что ты подумаешь над предложением Михайло, – потребовала Марина. – Я все-таки не верю, что он чудовище, каким тебе представляется. Не знаю, что было такого ужасного в его прошлой жизни, но уверена, что этому есть рациональное объяснение. И, кроме того, я знаю, ты всегда была слишком эмоциональной.
– Вот уж нет, – слабо возразила Карина. Выпив наливки, она внезапно почувствовала сонливость после бессонной ночи и едва справлялась с ней. – У тебя нет доказательств.
– Как это нет? – возмутилась Марина. – А вспомни, как…
Но Карина уже спала, ровно и глубоко дыша, а иногда даже тихонько всхрапывая, словно маленький ребенок. Марина, вздохнув, заботливо прикрыла ее одеялом, сама же встала и перенесла графинчик и рюмочки на стол. После этого она оделась и присела на стул у окна, задумчиво глядя на то, как краешек неба на востоке медленно окрашивается в розовый свет. Вчера, когда они расставались, пробродив и проговорив почти до полуночи, Олег пообещал, что придет утром, и она уже ждала его, несмотря на ранний час. И чувствовала себя счастливой уже одним только этим ожиданием.
Ждать Марине пришлось долго. Бабка Матрена давно отгремела на кухне мисками, вслух громко удивляясь тому, куда мог запропаститься ее заветный графинчик с вишневой наливкой, и уже часа два азартно пропалывала сорняки на огороде, когда в комнату робко постучали.
Марина подбежала к двери и открыла ее. Вошел Олег. У него был смущенный вид. Накануне, расставаясь, он поцеловал Марину, и теперь терзался мыслью, можно ли начать новый день с того, чем завершился старый. Марина сама поцеловала его. Потом она взяла его за руку и, жестом показав на кровать, на которой все еще мирно спала Карина, довела до стула у окна, где сама сидела до этого. Посадив Олега на стул, она забралась к нему на колени, немного повозилась, уютно устраиваясь, словно кошка, обняла его руками за шею и замерла, чувствуя, как счастье медленно, но неотвратимо переполняет ее душу и заставляет учащенно биться сердце.
Однако Олег любил ее. Он сразу почувствовал, что Марина чем-то опечалена, и спросил:
– Что-то не так?
– Карина уезжает, – грустно ответила она. – Уже сегодня.
Олег тяжело вздохнул и признался:
– Я тоже.
Он не собирался говорить этого сразу, надеясь исподволь подготовить любимую женщину к нерадостному известию, но так вышло. Необходимость отъезда печалила его не меньше, чем – он хотел в это верить, – Марину.
Но Марина восприняла эту новость еще хуже, чем он ожидал. Она побледнела и тихо вскрикнула:
– И ты?!
Едва ли Цезарь был более неприятно поражен, увидев Брута среди своих убийц, и произнес свою историческую фразу с большим чувством. Как Олег ни был опечален, но он невольно порадовался за себя. Несомненно, Марина любила его, и не меньше, чем он ее. Она выдала себя этим возгласом. И тем, что попыталась встать с его колен, где ей было так хорошо и уютно. Но Олег удержал ее, сильнее обняв.
– Ты точно как Тимофей, – с улыбкой произнес Олег. – Он так же, как и ты, воспринял это известие. Но поймите же вы – я должен. Я обещал. Но уверяю тебя – как только я приму этот злосчастный экзамен по истории, который в нашей школе без меня просто некому принимать, так как нет других учителей истории, – я сразу же вернусь в Кулички. И уже никуда не уеду, пока ты не станешь моей женой.
Марина вслушивалась не столько в его слова, сколько в интонации голоса. И, видимо, они удовлетворили влюбленную женщину, потому что она снова обвила его шею своими руками и уже не пыталась встать.
– А после? – промурлыкала Марина ему на ухо. – После того, как я стану твоей женой?
Ей было очень приятно произносить эту фразу, это чувствовалось по ее голосу. Олег снова улыбнулся.
– Может быть, и после, – сказал он, целуя ее. – Этой ночью в моей голове возник грандиозный план, который я хочу с тобой обсудить. Если он тебе понравится…
