Заветные сказки полностью

А ведь если, следуя установленным правилам в церкви о назначении в святость, то есть – канонизировании кого-то, изучить способности и деяния Вольфа Григорьевича Мессинга, то его вполне можно объявить святым или, хотя бы, благоверным, пусть он и не верил в этого самого Бога. Он, Мессинг, судя по его жизни, был самым настоящим пророком. И что в том, что он не верил в нашего Бога. Бог-то, ведь, один, что у евреев, что у казахов, что у других народов. Один-Единственный на все времена.

Ну, вот и мы кое-кого посчитали.

Интересно, а вот этот пересчёт относится к переписи? Может быть, разрешение надо было у Него просить? Узнать бы! А то бед не оберёшься.

Паду ли я стрелой пронзённый…

А.С.Пушкин. «Евгений Онегин».

«Не стреляйте в пианиста. Он играет, как может».

(Объявление в одном из салунов в Америке).

Можно и не спрашивать, можно и не сомневаться. Падёшь! И не только ты, господин Ленский, который по имени Владимир. Все мы когда-нибудь падём. В промежутках для кого-то из нас это будет стрела Амура. Бьёт не наповал, но крепко. А уж от другой стрелы достанется всем. Можно полагать, что не только нам, отдельным вопрошающим, но и вообще человечеству, Земле, как частице солнечной системы, Солнцу, как частице Галактики, Галактикам, как частицам Вселенной. Только она и останется в её различных преобразованиях. И вряд ли возможно подставить щит на пути этих летящих стрел. Даже если будешь любить Бога пуще некуда и поменьше, но тоже очень сильно, своих ближних. Можно и не слушать никаких пророков о конце всех начал, без них, пророков, всё ясно-понятно.

Но это о глобальном и частном в этом глобальном. Хотя о частном и хотелось бы услышать пророчество, о пути стрел, летящих в нас или нашего соседа, о нашем предназначении и нашей необходимости в этом (первом и последнем для нас) мире. Такое, например, как у В.Пелевина («Хрустальный мир»):

«– Миссия есть у каждого, – сказал Юрий, – просто не надо понимать это слово торжественно. Вот, например, Карл Двенадцатый всю свою жизнь воевал. С нами, ещё с кем-то. Чеканил всякие медали в свою честь, строил корабли, соблазнял женщин. Охотился, пил. А в это время в какой-то деревне рос, скажем, некий пастушок, у которого самая смелая мечта была о новых лаптях. Он, конечно, не думал, что у него есть какая-то миссия, – не только не думал, даже слова такого не знал. Потом попал в солдаты, получил ружьё, кое-как научился стрелять. Может быть, даже не стрелять научился, просто высовывать дуло из окопа и дёргать за курок – а в это время где-то на линии полёта пули скакал великолепный Карл Двенадцатый на специальной королевской лошади. И – прямо по тыкве…

Юрий повертел рукой, изображая падение убитого шведского короля с несущейся лошади.

– Самое интересное, – продолжал он, – что человек чаще всего не догадывается, в чём его миссия, и не узнает того момента, когда выполняет действие, ради которого был послан на землю. Скажем, он считал, что он композитор и его задача – писать музыку, а на самом деле единственная цель его существования – попасть под телегу на пути в консерваторию.

– Это зачем?

– Ну, например, затем, чтобы у дамы, едущей на извозчике, от страха получился выкидыш, и человечество избавилось бы от нового Чингисхана. Или затем, чтобы кому-то, стоящему у окна, пришла в голову новая мысль. Мало ли».