(Подобные вопросы в Ветхом Завете меня всегда интересовали. Когда я работал геодезистом по наблюдению за деформациями церкви Живоначальной Троицы в Останкино, я обратился к священнику с вопросами по Ветхому Завету. Но он мне сказал, что лучше читать Новый Завет, не советовал вклёвываться в содержание Ветхого Завета. Вернее, что-то читать можно, а на что-то не очень обращать внимание. В частности, мой вопрос как раз и относился к этому нежелательному «что-то».)
Помимо названного здесь так называемого пророка Ионы, посетившего жилище инопланетян в виде подводной лодки, ещё один из пророков, Иезекииль, удостоился чести лицезреть нашествие сухопутных и воздухоплавающих существ из иных миров (Иезек. 1:4-28), приравненных писателями к видению им «подобия и славы Господней». Здесь, похоже, и иеромонах Серафим не отважился связать данное нашествие четырёх животных с появлением дьявола перед пророком Иезекиилем. Но подобие это со «славой Господней» весьма и весьма впечатляет!
«И я видел: и вот бурный ветер шёл от севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние вокруг него, а из середины его как бы свет пламени из середины огня, и из середины его видно было подобие четырёх животных, – и таков был вид их: облик их был как у человека…».
Ну что же, понятно, что как у человека, такими же Он нас и создал. А вот какими же мы всё-таки не стали?
«И у каждого четыре лица, и у каждого из них – четыре крыла… И руки человеческие были под крыльями их…»
Но что интересно, все эти четверо
«Во время шествия своего они не оборачивались, а шли каждое по направлению лица своего».
То есть каждое в свою сторону, но не разъединяясь между собой, как расширяющаяся Вселенная. Как тут не вспомнить андрогинов Платона? Один к одному. Но тут же и поправился Иезекииль:
«И животные быстро двигались туда и сюда, как сверкает молния».
То есть туда и сюда, но каждое в свою сторону. Словом, звезда-пульсар. Есть такая детская игрушка от пророка Иезекииля – колесо на палочке. Таким колесом и забавлялось каждое из животных:
«…И вот, на земле подле этих животных по одному колесу перед четырьмя лицами их».
И ещё, про крылья. Сложнее этого конструкцию для полёта себе никак не представляли, поэтому и навешивали пернатые крылья, как у птиц, на всю летающую и ползающую небесную братию с такими же небесными сёстрами на всех их частях тела, где только найдётся место. И того не брали в расчёт, поскольку не знали этого, что для полёта с такими приспособлениями необходим воздух. Нет воздуха, не полетит ни одна их божеских тварей, даже если она – особа, приближённая к императору, то есть – к Всевышнему. Да и, по Иезекиилю, Бога носила по городам и весям колесница, приводимая в действие тоже крыльями, только очень большим их числом, доходящим чуть ли не до 100. И колеснице нужен был воздух. Так что спрятаться от неё сейчас не очень составляет много труда, для этого достаточно отправиться в ближайшее безвоздушное пространство.
Ну а дальше ничего нового не придумано, снова про то, какой плохой Израиль, сплошные пророчества про наказание за непослушание и неисполнение законов. Как и у всех прочих пророков. И подробно сказано, каким будет это наказание (глава 5 и далее).
А инопланетяне побеседовали с Иезекиилем и удалились восвояси, перегоняя перед собой свои колёса, все в одном направлении, но каждый – в свою сторону.
Продолжая «во-первых», обратимся к пророку Михею, современнику большого пророка Исаии, а это приходится на вторую половину VIII в. до н.э. Книга пророка Михея составная: часть её написана, надо полагать, самим Михеем, а часть добавлена другим борзописцем. Уж как только не обличал Михей своих современников и жителей Иерусалима, уж как только не нападал он на злодейства правителей! А что они, эти правители? Слушали и посмеивались. Тем более, что посмеиваться было о чём и над чем: Михей, как это ни странно, обличал их довольно своеобразно, находясь перед ними в чём мать родила. Обличал, обличал, обличал, до тех пор, пока … А что «пока» – неизвестно. Скорее всего, Михея не трогали только потому, что считали его вполне обоснованно больным человеком. Не трогал же наш царь Иоанн Грозный Василия Блаженного. А уж тот чего только и не говорил царю, в каких только грехах не уличал! Причём – принародно. Можно сказать – прямо убийцей его и называл.
