О падении Иерусалима и его возрождении писали пророки Амос, Софония и другие.
Для нас, конечно, из всех пророчеств важными являются не разрушение Иерусалима. Яхве с ним, этим городом. Не исход войны между Ассирией или какой другой Персией. Саваоф с ней, этой войной. Не возрождение Иерусалима и Иудеи. Господь с ними, этими государствами. Нам самим бы хоть как-нибудь возродиться. А важнее нам угрозы в отношении грядущей нашей вечной жизни в Царстве Небесном или совсем другом царстве Сына Человеческого. Раз уж стрела мимо не пролетит, то надо и побеспокоиться об этой вечной жизни, как бы она не оказалась хуже смерти. И всего-то надо, это хотя бы плохо-бедно соблюдать установленные Богом законы. Но мы ведь олухи как раз Того Самого Царя Небесного (еврейского), пока летит стрела, не чешемся, не слушаем Захарию с Малахией и также, как и они, совершенно не представляем будущего своей вечности в грядущей общей вечности. А то, что будет для нас, пророки единодушно разъясняют. Вот Сын Человеческий, Иисус, не определил нам времени наступления Царствия Небесного и даже Сам не знал этого времени, а пророку Даниилу, который был задолго до рождения Иисуса, это было открыто, а он уж и нам поведал. Очень, оказывается, это близко (12:11,12):
«Со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения пройдёт тысяча двести девяносто дней (примерно три с половиной года – С.Ч.). Блажен, кто ожидает и достигнет тысячи трёхсот тридцати пяти дней».
Ну вот, а Иисус, оказывается, не читал произведения этого пророка, которого Сам же и поставил пророчествовать, в том числе и об этом. Матфей смело указывает время, когда наступит конец света (24:14-18; 29-31):
«И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придёт конец. Итак, когда увидите мерзость запустения, речённую через пророка Даниила, стоящую на святом месте, – читающий да разумеет, – тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы; и кто на кровле, тот да не сходит взять что-нибудь из дома своего; и кто на поле, тот да не обращается назад взять одежды свои». «И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звёзды спадут с неба, и силы небесные поколеблются; тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою; и пошлёт Ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырёх ветров, от края небес до края их».
И там же (44, 42):
«Потому и вы будьте готовы, ибо в который час не думаете, придет Сын Человеческий». «Итак, бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш придет».
Я, читающий это, разумею так: Матфей мерзость запустения, именованную пророком Даниилом, сопоставил с моментом окончания проповедования Евангелия Царствия во всей вселенной. Можно ведь, например, так прочитать эти стихи, следующие в тексте Евангелия друг за другом: «конец света наступит тогда, когда вы увидите мерзость запустения, изречённую пророком Даниилом, то есть тогда, когда во всей вселенной будет проповедано Евангелие Царствия».
Так и чешется мой язык спросить у нашего Вашего Святейшества Патриарха Кирилла, несомненно, учёного и сильно начитанного:
– Как Вы, Ваше Святейшество, прокомментируете божественную запись Матфея в его Евангелии о том, что на Землю падут звёзды? Ну, Солнце померкнет – это ещё куда ни шло. Соответственно и Луна при померкнувшем Солнце не будет давать света. Это естественно, поскольку прочно взаимосвязано. А вот как Вы себе представляете указанное падение звёзд? Они что, насыпятся на Землю, как блестящие камешки? Прилетят как светлячки? Или врубятся в неё как огромнейшие метеориты?
