Все устроилось на удивление быстро. Меня спросили: надежный ли человек, ради которого я старалась. Я заверила друзей мужа, что ручаюсь за эту женщину, что она моя дальняя родственница. И через несколько дней паспорт был готов. Но я не представляла, как расстанусь с Ариадной. За эти дни мы очень подружились. Вместе ходили гулять в Булонский лес, в Люксембургский сад, бродили по Парижу, заходили в кафе, и я угощала Ариадну булочками и кофе. Мы сидели на берегу Сены, смеясь, рассказывали о своем детстве и юности. Мне впервые было не больно вспоминать прошлое. Ведь в нем было столько хорошего!
Я обратила внимание, что Ариадна обрывала свои воспоминания, когда они подступали к событиям октября семнадцатого года. Это была линия, за которую она не заглядывала. Она упомянула, что мать с отцом умерли в восемнадцатом году, а еще у нее была тетушка, которая Ариадну очень любила, но тетушка тоже недавно скончалась. В одной из реплик прозвучало, что многие ее родные погибли во время стихийных событий семнадцатого года, последующей Гражданской войны и разрухи. Но это была та бездна, куда Ариадна запрещала себе заглядывать. В России у нее осталась родная сестра, и было заметно, что Ариадна очень о ней переживает.
Как я поняла, Ариадна была ученым, биологом, занималась интересными исследованиями, правда, конкретно она мне о своей работе не рассказывала. А я не спрашивала. Но как же отрадны были те далекие воспоминания! Как много общего было у нас. Прогулки на природе, летние поездки в Крым и Ниццу, гимназия, любимые учительницы и противные классные дамы. Первые подруги и робкие влюбленности в кузенов и приятелей кузенов. Весь этот забытый, но незабвенный мир встал передо мной. И что-то подсказывало мне, что вряд ли я снова погружусь в такие подробные воспоминания. Передо мной вставало прошлое, дорогие лица умерших родных и знакомых.
В последний день, накануне отъезда Ариадны, мы гуляли в Люксембургском саду, и я воскликнула:
– Как жаль, что вы завтра уезжаете! Мне страшно не хочется расставаться с вами.
Ариадна посмотрела куда-то мимо меня.
– Сожалею, но такова жизнь, мы часто расстаемся с тем, к чему успели привыкнуть.
– Вы будете вспоминать меня?
– Милая моя подруга, конечно, буду, – тепло улыбнулась она. – И буду скучать. Непременно буду скучать.
– А может быть… – прошептала я, – может быть, когда-нибудь вы приедете в Париж? Или, кто знает, я приеду к вам в гости!
Ариадна помрачнела.
– Все может быть. Трудно что-то планировать заранее.
И вдруг страшная мысль пронзила меня.
– Скажите, а там, куда вы едете… Это не опасно.? Вам ничего не грозит?
Я поняла, что попала в точку. Ариадна нахмурилась.
– Нет-нет, – быстро сказала она, но сказала как-то неуверенно.
– Прошу вас! – взволнованно воскликнула я. – Если вдруг вам будет угрожать опасность или вы будете нуждаться… Словом, если вам потребуется какая-то помощь, дайте мне слово, что обратитесь ко мне. Я буду рада помочь!
– Даю слово, – сказала Ариадна. – Я обращусь тогда к вам. Спасибо, моя дорогая.
Только что был солнечный погожий денек, и вдруг набежали тучи, солнце то скрывалось в них, то отчаянно светило сквозь серые прорехи, зажигая матовым золотом листву. Пошел дождик – ласковый, частый, он барабанил звонко и радостно. Мне это напомнило, как я когда-то разучивала этюды и гаммы в детстве под руководством моей любимой учительницы музыки мадемуазель Адели.
Мы с Ариадной спрятались от дождя под дерево, стояли и смотрели, как светит солнце и идет дождь. Почему-то меня охватило такое счастье, такое умиление, что слезы потекли по моему лицу, и я невольно выдохнула:
– Как я счастлива!
– Вот и он так говорил, – откликнулась Ариадна. – Говорил, что всегда и всему надо радоваться. Любому мгновению жизни.
Я поняла, что она говорит о своем поэте.
– Как жаль, что его уже нет, – вздохнула Ариадна.
– Но сейчас он есть! – уверенно сказала я. – Он слышит вас и радуется, что вы его помните!
Ариадна заплакала – не скорбно, навзрыд, а просто слезы потекли по ее щекам, как этот дождь, который звенел в листьях.
– Простите, я вас расстроила.
– Нет. Это – радость от того, что он был. И от того, что он, конечно же, есть. Вы сказали совершенно верно. Очень нужные и правильные слова.
Мы взялись за руки и стояли, озаренные солнцем, под дождем, и казалось, что мы в раю – весеннем благостном раю. А потом выглянула радуга, и меня пронзило такое острое счастье, что я поняла – этот момент останется навсегда со мною.
