Какая судьба! Талантливая девушка, многообещающий ученый, попавшая в мясорубку истории. И все-таки она покинула страну. Догадки подтверждены фактами. Но как странно! Почему она не осталась в Париже, а уехала в Африку? Что за тайна была у нее? Это было опасно? Хотя Ариадна уверяла свою новую знакомую, что нет, вряд ли она была откровенна…
Мария подумала, что она понимает Ариадну, и поэтому ничему не удивляется. Ариадне было страшно прожить жизнь попусту – без цели, без высокой задачи. Прожить, как все… И ее судьба – лучшее подтверждение.
– Ариадна, – шептала Маша, медленно бредя по улице. – Как же ты жила в Африке? И как мне узнать об этом? Где отыскать тебя?
Небо было спокойным. Апрель выдался теплым, чувствовалось приближение весны. И сто лет назад, наверное, так же ждала прихода весны Ариадна, так же смотрела на небо и мечтала о чем-то своем…
Маша позвонила Анне Рыжиковой и договорилась о встрече. Сообщила, что у нее есть данные о судьбе прабабушки и ей нужна помощь историко-консультативного центра.
Домой она пришла в двенадцатом часу. Рита сидела на кухне и пила чай. Она выглядела очень сердитой и мрачно смотрела в одну точку, забравшись с ногами на кушетку.
– Что-то случилось? – спросила Маша.
– И не спрашивай! – вздохнула в ответ подруга.
– Надеюсь, что ничего серьезного?
– Как сказать! – иронически хмыкнула Рита. – Я не знаю, как выдержу весь этот сумасшедший прессинг! Мои гнобят меня, требуют, чтобы я отказалась от квартиры и переписала ее на сестру. Мать рыдает, отец молчит. Сестра чуть ли не с кулаками на меня кидается, ее муж угрожает открытым текстом. Цирк, и только!
– А ты? – тихо спросила Маша.
– А я… – Рита подняла голову, и Маша увидела, что в глазах подруги блестят слезы. – А я не знала, что человеческая природа так гнусна и противна. Так тошнотворна! Только Достоевский, пожалуй, смог бы все это описать. Я бессильна… Хотела бабушка сделать мне подарок, и вот что на меня свалилось. А ведь она любила меня и жалела. И для нее я была девочкой непутевой, заблудшей. И что теперь делать? Что? Если я не отступлю, то потеряю связь с семьей. А если сдамся, то себя перестану уважать. Да и трудно мне придется без этого наследства в материальном плане. Вот так у меня стоит вопрос.
– Да уж, – сочувственно вздохнула Маша.
– А с другой стороны, как жить прежней жизнью, если уже знаешь, на что способны твои близкие? Как им в глаза смотреть после этого? Вопрос, конечно, риторический. Получается, существуют вещи, которые лучше и не знать.
Вся фигура Риты выражала скорбь.
– Рита! – Маша дотронулась до ее огненной макушки. – Риточка, я даже не знаю, родная, чем мне тебя утешить!
Рита обхватила Машу руками и заплакала.
– Как будто бы душу мне разорвали! Ведь я же люблю сестру и маман. И папашу. И своих племяшек. Мордочки их прикольные! А теперь от меня требуют отказаться ото всего и укатить обратно в Израиль! А ведь я там живу несладко: квартиру снимаю, первое время вообще голодала. Элиав тоже не из богатых. Мне что, деньги не нужны?
– Я даже не знаю, чем тебе помочь…
– Да ничем, – шмыгнула носом Рита. – Водка есть?
– Только коньяк.
– Сгодится. Тащи. Напьюсь до беспамятства.
– До беспамятства не надо…
– А по-другому не получится! Только отключившись полностью, можно притушить эту боль.
– Рита, но это же не спасет! – возмутилась Маша.
– Знаю, – мрачно ответила Рита. – Знаю, но тошно мне, Машутик, невероятно тошно…
Распив коньяк, они какое-то время посидели на кухне в молчании. Потом отправились спать. Маша слышала, что Рита рыдала. Но подходить к ней не стала. Есть в жизни вещи, которые надо оплакать в одиночку.
На другой день с утра Маша отправилась в историко-консультативный центр «Клио». В офисе она застала одну Анну. Анна сидела за столом и что-то печатала на компьютере.
– К вам можно? – спросила Маша.
– Да, конечно, – подняла она голову. – Здравствуйте, Мария.
– Здравствуйте. У меня появились кое-какие сведения насчет моей прабабушки. Я бы хотела заказать исследование.
– Конечно. Будем рады помочь, – улыбнулась Анна. – Может быть, кофе? Или чай?
– Чай. Зеленый, если можно.
После коньяка голова была тяжелой. Маша пила редко, и поэтому организм реагировал на выпивку крайне отрицательно.
– Одну минуту.
Анна поставила чайник, заварила чай.
Сделав несколько глотков чая, пахнувшего жасмином, Маша поняла, что ей стало легче и в голове просветлело.
– Так что с вашей прабабушкой? – поинтересовалась Анна.
– Честное слово, в это трудно поверить, – начала Маша. – Мне позвонил Вадим. Ну, мой бывший друг…
– Который пропал, а потом нашелся?
– Да, тот самый. Он позвонил мне и сказал, что у француженки, с которой он познакомился на конференции в Париже, была русская прабабушка. Она вела дневник. Француженка показала Вадиму эти записи, и он обнаружил, что в дневнике описана встреча с моей прабабушкой Ариадной Федоровной Бориславской.
– Да. В это и вправду сложно поверить. Такое совпадение!
– Он сделал фотокопии дневника и отдал мне. Это было вчера. Я прочитала записи… И вот у вас. Мне нужны дополнительные сведения.
