И в эти же дни удается ускорить принятие еще одного важного решения — о «торговой концессии Вольфа». Один из известнейших финансовых олигархов Германии Отто Вольф, возглавлявший консорциум немецких фирм, подписал 9 октября в Берлине соглашение о создании смешанного русскогерманского акционерного общества «Русгерторг».
Вся деятельность этого общества ставилась под контроль НКВТ. Мало того, консорциум Вольфа предоставлял «Русгер-торгу» товарный кредит в размере 750 тысяч фунтов стерлингов на закупку предметов, производимых консорциумом, под 10 процентов годовых сроком на год.
Соглашение произвело огромное впечатление за границей и создавало благоприятную почву для переговоров с другими фирмами и компаниями. Однако в Политбюро оно встретило сопротивление в лице Каменева, который заявил, что соглашение, якобы, носит кабальный характер и ущемляет интересы отечественного производства870871.
Трудно сказать — занял эту позицию Каменев с чьей-либо подачи или, заваленный потоком бумаг, не изучил внимательно соглашение. Выяснять этого Ленин не стал, а 18 октября, проконсультировавшись с заместителями наркома внешней торговли А.М. Лежавой и М.И. Фрумкиным, направил письмо Сталину для членов Политбюро.
«Нахожу, что возражения тов. Каменева, — пишет Владимир Ильич, — целиком основаны на недоразумении, и думаю, что вопрос надо поставить завтра же на решение Политбюро, ибо разногласие между мной и Каменевым требует авторитетного и окончательного решения».
Каменев утверждает, что Вольф, в обмен на право закупки и вывоза сырья, будет сбывать в Россию «неизвестные нам товары» своего консорциума. Но это сплошное недоразумение, указывает Ленин, ибо за нами — право проверки списка предлагаемых товаров и никаких обязательств по закупке ненужных товаров Россия не себя не берет.
Кроме того, в соглашении специально оговорено, что Вольф будет поставлять станки, машины, оборудование для электротреста. Это выгодно ему, ибо германская промышленность остро нуждается в заказах. Это «абсолютно необходимо и нам», так как мы развиваем эти отрасли промышленности у себя и сразу укрепляем их новейшими немецкими технологиями.
Россия «нуждается теперь, — пишет Ленин, — в протекционизме, особенно для всей легкой индустрии, ибо тогда мы сможем восстановить эту индустрию и облегчить тем интересы нашего пролетариата. Ничего общего с каким-либо фритредерством или даже с открытием границ, хотя бы при сохранении таможенных пошлин», это соглашение не имеет.
Что касается вывоза задешево сырья, то и это утверждение Каменева — «совершеннейшее недоразумение… Во-первых, мы получаем 10 % дивиденда, во-вторых, мы получаем 10 % прибыли так же, как и Вольф, и в-третьих, если прибыль превышает 40 %, то мы получаем 75 % остальной части, тогда как консорциум получает только 25 %.
…Такой договор, — заключает Ленин, — бесконечно выгоден для нас уже тем, что мы получаем дележ прибыли, которая, вероятно, способна достигнуть не одной сотни
На следующий день, утром 19 октября, состоялось заседание Политбюро ЦК РКП(б), где Ленин выступил с докладом. Для Каменева это был достаточно жесткий урок, хотя Владимир Ильич и смягчил его ссылкой на явное «недоразумение». К чести Каменева, он еще был способен извлекать из уроков правильные выводы. Принятое решение гласило: «Ввиду достижения соглашения вопрос снят». И в этот же день декретом Совнаркома договор с германским консорциумом был утвержден872873.
Впрочем, через неделю Ленину вновь пришлось столкнуться с еще одним «недоразумением». В пятницу 27-го позвонил председатель Госплана Кржижановский и сообщил, что при формировании бюджета в смете Наркомвоена обнаружено превышение на 26 триллионов рублей (599 вместо 573). Это явная вина Пятакова, подписывавшего смету, который просто «прозевал» ошибку. Однако 28-го СНК, на котором вместо Ленина председательствовал Каменев, эту смету утвердил.
Владимир Ильич пишет Каменеву: «Вчера я узнал, что Вам не удалось в СНК исправить этой ошибки. Вы предполагаете, по Вашим словам, пока оставить ее. Обдумав дело, я нахожу этот путь архиопасным и ненадежным и принципиально неверным… Иначе мы запутаемся надолго;-я очень извиняюсь за свое предложение (опаздывающее), но иначе поступить не могу»1. Опросом членов Политбюро (при воздержавшемся Троцком) решение СНК об утверждении сметы Военного ведомства было отменено.
Эпизоды эти крайне важны для понимания того, какая нагрузка все более и более ложилась на Владимира Ильича. Когда просматриваешь страницы его биографической хроники с октября 1922 года, видишь то бесчисленное количество документов, которые приходили к Ленину и уходили от него с резолюциями и поручениями. Казалось, вполне естественным был бы лишь их беглый просмотр и переадресовка в соответствующие инстанции. Но быть «свадебным генералом» Ленин не мог и так работать он просто не умел.
