Погода была пасмурной и в воздухе кроме гнили чувствовался запах озона. Яркая зелень деревьев и травы тускнела в такую погоду и будто все вокруг шептало об опасности, о том, что мне стоит быть осторожнее, и даже волхвы находились в напряжении, хотя они сильны и опытны. Сначала мы гнали лошадей, потому что мне не терпелось добраться до храма, так устала жить в лесу, мыться в речке и спать на сырой земле. Однако по происшествии нескольких часов пути лошади устали, а я больше не могла сидеть верхом и нам пришлось сделать привал. Мы развели костер и заварив какие-то дикие травы, устроили себе чаепитие с остатками еды, которую мы собрали в дорогу.
– Красотка, так ты угробишь лошадей. До храма отсюда два дня пути, быстрее нам никак не добраться, разве, что на ступе. Но ты не Баба-Яга и не умеешь летать, – попытался разрядить обстановку Радомир.
– Простите, я так волнуюсь и лес меня пугает. Там, где мы жили в лесу, было спокойно и светло, а здесь тьма со всех сторон от которой у меня мурашки по коже. Если на нас нападут, то вам придется защищать меня. И я не прощу себе, если вы пострадаете, – возникало ощущение подавленности.
– Ты определенно не похоже на других волхвиц, в тебе так много доброты и света, боги проявят жестокость, если сразу отправят в их храм. В будущем каждый князь, воевода или боярин будут просить твоей руки, если ты конечно не найдешь своего жениха, – сказав это Ярослав, многозначительно посмотрел на Радомира.
Последнее, о чем мне хотелось думать, так это о том, как кто-то будет просить моей руки, меня била мелкая дрожь, отчаяние заполняло мою душу. Впервые мир, окружавший меня, казавшийся мне доныне идеальным, заставлял меня нервничать. В голове крутились мысли, а что если я не смогу отыскать дорогу, то застряну где-то на перепутье, просто умру и никто не вспомнит обо мне. Боюсь, что в какой-то миг мне придется смириться с тем, что суждено. У меня не получится постичь того, что желала моя душа, а должна хоть где-то почувствовать себя счастливой.
Чем больше думала, тем больше начинала нервничать и буквально трястись, как будто я замерзла. Пытаясь отвлечься, начала себя пощипывать, боль отвлекала, но достаточного успеха так и не принесла. Мужчины наблюдали за мной и не говоря ни слова. В какой-то момент Радомир не выдержал, он подошел ко мне и крепко обнял, чем вызвал немалое удивление своего друга. Одного объятия хватило, чтобы я заплакала, уткнувшись ему в плечо. Никто так и не смог произнести ни слова, они дали мне возможность выразить накопившиеся эмоции и прийти в себя.
Не заметив, уснула в объятиях мужчины. Подобное поведение с моей стороны было неприемлемо для волхвов, они жили по другим законам, для них я была почти замужней женщиной, которая пошла на измену, опозорила себя. Но к моему удивлению, на следующее утро я не увидела в их глазах ни толики осуждения. Мне все хотелось поговорить с другом, но я не знала, как с ним заговорить. Когда обращусь, услышит ли он меня, захочет ли он ответить на мои вопросы? Поэтому так и не смогла заговорить. Ярослав в свою очередь изучал меня и слегка ухмылялся. Узнал ли он о моем даре или все братья скрытны даже в своих мыслях?
На такой странной ноте мы вновь отправились в путь, к сожалению погода нам не благоволила, с самого утра, не переставая с неба падал мелкий дождь в купе с холодным ветром. Будто сама природа осуждала меня за столь опрометчивый поступок.
На этот раз я старалась не гнать лошадь слишком быстро, от дождя и сырости земля стала одним большим грязным и хлюпающим месивом. Лес также нависал надо мной, пугая своей тьмой, но в такие моменты ко мне неожиданно приходили воспоминания вечера, теплых объятий, заставляя глупо улыбаться. В таком темпе мы скакали до самого полудня, не позволяя себе мешкать и останавливаться без повода. Промозглый дождь наконец прекратился и на небе засияло солнце, в то время как лес с обеих сторон как будто стал чернее обычного.
Неожиданно в моей голове возник голос, он шептал, будучи едва уловимым, просил о помощи. Я резко остановила лошадь, от удивления животное встало на дыбы и чуть не сбросило меня. Человек, которому принадлежал шепот, читал какую-то молитву, едва различимую, но наполненную истинными чувствами. Услышать подобное почти невозможно и сначала я подумала, будто схожу с ума, но чем дольше слушала, тем отчетливее казались слова. Шепот доносился из леса, от одной мысли, что кто-то в беде, у меня скрутило живот. Мужчины остановили лошадей не так резко и поэтому слегка уйдя вперед, развернулись ко мне, искреннее удивление читалось на их лицах.
– Что случилось? Ты потеряла путеводную нить? Может тебе плохо? – они были взволнованы.
– Тише, ему нужна помощь, – их слова отвлекали меня, заглушали и без того тихий голос человека в лесу.
– Кому? Ты что-то почувствовала? – Радомир начал волноваться, зная больше друга, он готов был броситься в лес, не давая мне подвергать себя опасности.
– Тише, прошу, – сказала я еле слышно.
