В РћС' «мальчика» на побегушках до депутата Верховного Совета СССР... РћС' СЂСЏРґРѕРІРѕРіРѕ пулеметчика до командующего войсками военного округа... Воспоминания человека, прошедшего такой жизненный путь, не РјРѕРіСѓС' не привлечь внимания читателя. Генерал армии А. Т. Стученко рассказывает о целом поколении советских людей, о трудной и завидной СЃСѓРґСЊР±е ветеранов нашей армии, которые под руководством Р'. Р
Сначала я собирался в своих воспоминаниях поведать только о Великой Отечественной войне. Но потом решил, что должен рассказать молодежи о жизни моего поколения, о моих сверстниках, которым довелось быть свидетелями крушения старого мира, участвовать в боях за молодую Советскую власть, поднимать страну из руин, укреплять Красную Армию и в ее рядах насмерть биться с фашизмом за свободу и счастье родного народа. Каждый из этих людей может сказать Родине словами песни:
Нам выдалась нелегкая жизнь. Но никто из нас не согласился бы на другую. Поистине завидна наша судьба — руками своими отстоять и выходить Отчизну, чтобы ныне гордиться ее расцветом. В истории человечества не было поколения счастливее нашего!
Вторая часть книги написана в основном по материалам дневника, который я вел с первых дней войны. Осенью 1941 года, когда пришлось пробиваться из окружения, я, опасаясь, что в случае моей гибели дневник может попасть во вражеские руки, уничтожил его. Позже записи были восстановлены и велись до окончательного разгрома фашистской Германии, до Парада Победы.
После выхода первого издания книги в 1964 году я получил сотни писем от читателей. Немало было среди них и писем от дорогих моих однополчан, с кем мне посчастливилось служить и вместе воевать в гражданскую и в Великую Отечественную. Это позволило во многом уточнить и дополнить книгу, которую я от души посвящаю моим детям и всему нашему славному молодому поколению.
Родина... С каким волнением произносим мы это слово!
Когда думаешь о Родине, перед глазами всегда встают картины города, где ты родился, улицы, где жил, учился, работал, переживал радости и горе, где впервые сознательно взглянул на окружающий мир. И позднее, когда приходит зрелость, великое, волнующее слово — Родина, за которое, не задумываясь, идешь на смерть, обязательно связываешь со своими родными местами, если даже ты испытал там больше горя, чем радости.
Это чувство, видимо, знакомо каждому. Оно не раз приводило меня в один из чудесных городов нашей великой Отчизны — Киев.
Изменился город, изменилась жизнь в нем, люди стали другими. Радуешься и гордишься, видя счастье земляков, слушая веселый гомон детворы. И невольно думаешь: не такими были детство и юность моего поколения. От волнения слезы выступают на глазах. Иначе мы жили, иначе.
В тот день отец пришел раньше обычного. По тому, как он нервно бросил картуз, а затем на ходу погладил по голове младшего брата, что делал редко, было ясно: случилось что-то неприятное.
— Что с тобой? — встревоженно спросила мать, сморщив лицо в страдальческой гримасе.
— Что... что... Гады они, вот что! Кровососы! Хотели выбросить больного человека на улицу, уволить с работы. А мы заступились... Ну... и нас коленкой под зад.
Громко заплакала, причитая, мать. Забившись в угол, мы с братишкой и сестренкой опять услышали о загубленной молодости матери, о вечной нужде, о том, что детей пора отдавать в школу, да не во что одеть, и вообще о горькой доле семьи, которой приходится терпеть муку из-за беспокойного отцовского характера... Отец, как мог, утешал мать. Вроде бы ему обещали работу на чоколовском дрожжевом заводе. А я думал о своем: о школе...
Летом 1914 года разразилась германская война. Черносотенцы затевали в городе патриотические манифестации. Гремели оркестры. С утра до ночи раздавались крики «ура». А на вокзале в это время под горький плач жен, детей и матерей грузились в теплушки солдаты. Ехали на войну проливать кровь «за веру, царя и отечество». Навстречу им, с запада, уже шли эшелоны с ранеными.
Закрывались многие школы, помещения их занимали под госпитали. Возвращаясь с уроков, мы часами простаивали возле бывшей гимназии, смотрели, как выгружают прибывших с фронта раненых. С вокзала их подвозили в трамваях, специально приспособленных для этой цели. При виде калек в окровавленных бинтах женщины заливались слезами.
Уехал на фронт и мой отец. Жить стало совсем трудно. Мать выбивалась из сил. Чтобы хоть немного помочь семье, пришлось мне поступить «мальчиком» в галантерейный магазин Котлярского на Львовской улице, около Сенной площади (в этом помещении сейчас магазин «Одяг»). Плата — три рубля в месяц, на хозяйских харчах.
