Мужчина небрежно указал рукой на приоткрытую дверь и, подмигнув, двинулся первым. За ним, почти бегом припустила Катерина, которая походила на дрессированную овечку пастуха, готовой выполнять все трюки под его дудочку. И не важно, какого размера эта кожаная дудка и насколько хороша её эрекция – главное, это счёт в банке самого хозяина.
Вот же шлюха.
Дэн, укоризненно качая головой, двинулся следом:
– Если он всё слышал, то нам не видать этого контракта, как своих ушей.
Пожимаю плечами.
Уж я в этом виноват нисколько не больше моего двоюродного братца, который отчего-то решил разоткровенничаться в особняке Олссона и сообщить о моих связях с проститутками. Пожалуй, за это я должен, как минимум, надавать ему парочку хороших тумаков. Но я с ним разберусь позже.
Приближаюсь к Стелле, стоящей возле панорамного окна.
Девушка выглядит растерянной и расстроенной. Вероятно, её задели за живое слова Дениса, и теперь она совершенно не знает, что делать дальше.
– Как ты?
– Нормально.
Малышка чуть отводит плечи назад, заглядывая мне в глаза и, задумчиво пожевав сочными губами, с сомнением спрашивает:
– А вы действительно постоянно пользуетесь услугами проституток?
Этот бесхитростный вопрос просто выбивает меня из колеи. Мои ладони моментально заледенели, и я выпрямился, пытаясь не смотреть ей в глаза. Стелла же смотрит на меня в упор, просто вспарывая своим чистым, как кристальная слеза, взглядом, а я просто не знаю, что ей ответить.
Но правду никак нельзя.
– Нет, Дэн – чёртов шутник, у него своеобразное чувство юмора, за которое он постоянно получает лещей. Не думай обо мне так…плохо.
Она легонько кивает, и от этого незначительного жеста головой меня всего охватывает жаром. Мне захотелось немедленно сжать её в своих объятиях, накрыть губами её сочные пухлые губки и сделать всё, чтобы из этой груди вырвался настоящий стон наслаждения. Показать, что я, как двадцатилетний мальчишка, в последнее время, думаю только о ней и просыпаюсь с каменным стояком.
Ни одна проститутка на свете не дарила мне столько блаженства, сколько приносит мне эта чистая девочка одним своим взглядом распахнутых глаз.
– Идёмте?
Склоняет голову на бок, мгновенно становясь похожей на райскую птичку, и я понимаю, что мы серьёзно опаздываем на обед, затеянный Олссоном в нашу честь.
– Позволишь?
Осторожно касаюсь её локтя и веду на террасу, залитую дневными лучами солнца. Вдыхаю носом её цитрусовый запах и понимаю, что я готов отказаться от этого чёртового контракта Олссона, только бы больше не играть в любовь с Катей.
Блондинка мне уже порядком надоела, и я просто мечтаю от неё избавиться.
*Стелла*
Швеция.
Смотрю в окно автомобиля на пролетающие мимо пейзажи и чувствую в душе поднимающийся вверх фонтан горечи. Могу ли я сейчас грустить? Ведь Денис, сидящий справа от меня всю дорогу в самолёте постоянно шутил, отвлекая меня от этого гнетущего чувства пустоты, которое, пожалуй, ничем не заполнить.
И дело даже не в том, что в этой поездке рядом со мной нет мамочки, с которой мы планировали поездку по странам Скандинавии. А в том, что я оказалась тут на непонятных правах приживалки.
Кто я Алексею Константиновичу?
Просто сиротка, которую он спас однажды на мосту.
Тогда зачем весь этот спектакль с деловой поездкой? Разве не проще ему было просто отпустить меня на все четыре стороны, не задумываясь о том, что я буду делать дальше и где стану жить. К чему такая забота?
С Денисом мы познакомились только в аэропорту, и он тут же взял надо мной шефство, обещая приятный полёт. И это было действительно так. А невеста Истомина вообще фыркнула в мою сторону и уткнулась носом в свой айфон. Я больше чем уверена, что она даже не знала о том, что я тоже полечу с ними и потом, наверное, устроит жениху скандал.
А я очень не хотела бы, причинять кому-то беспокойство.
Однако, после того выпрошенного поцелуя в моей душе всё перевернулось с ног на голову. Меня настолько захлестнуло волной страсти, что потом я всю ночь смотрела эротические сны с участием Алексея Константиновича. Утром, ошарашенная своими потайными мыслями я даже осторожно проникла в его спальню, где просто любовалась этим совершенным мужским телом, лежащим поверх белоснежной простыни.
Но я понимала, что он не мой и никогда мне не будет принадлежать.
Я так и стояла, как дурочка, прислонившись к дверному косяку, вдыхая аромат его свежего парфюма, перемешанный с запахом настоящего мужского тела и сгорала от нестерпимого жара. Меня как будто выжигало изнутри, скручивало вены в морские узлы и останавливало работу лёгких.
Это было ужасно.
По моим щекам непроизвольно струились ледяные солёные слёзы, которые я старательно смахивала подушечками пальцев и пыталась найти в себе силы выйти, наконец, из этой брутальной комнаты настоящего мужчины. Того мужчины, который перевернул мою жизнь с ног на голову одним своим присутствием и выжег пустыню в моё сердце одним своим поцелуем!
Мне было настолько противно от осознания собственной ненужности, что я предпочла больше с ним не встречаться, запираясь в ванной или уходя в свою комнату.
