Завидный жених полностью

— Что будете заказывать? — спросила официантка.

Хотя ресторан, в котором они обедали, открылся сравнительно недавно, он быстро вошел в моду и пользовался популярностью, особенно в обеденное время в прекрасный весенний день.

— Хватит о делах, Николь, — попросила Гейл. — Давай обсудим кое-что более приятное. Что мы закажем? Может, сегодня махнем рукой на диету и съедим что-нибудь вредное? — Она взяла меню и стала жадно его листать. — Господи, какое все соблазнительное! Я, наверное, уже целый год не ела гамбургеров! Говорят, фирменные гамбургеры здесь — это что-то! А еще торт с манго! Обожаю манго. Будь что будет, беру торт! Со взбитыми сливками, — решительно добавила она.

Николь рассмеялась. Кому, как не ей, лучше всех знать, что супермодели вынуждены постоянно ограничивать себя в еде! Тем более Гейл Парсон. Природа наградила ее такими великолепными формами, что, как-бы она ни голодала, все равно никогда не станет похожей на скелет.

— Я пас, — сказала Николь. Я и так растолстела на восемь килограммов. Меня предупреждали, что до родов я прибавлю еще столько же.

Долгое время она думала, что не может иметь детей, Но благодаря любви и поддержке Луи и лучшим канадским врачам в свои тридцать шесть лет, в период расцвета, ждала не просто ребенка, но сразу двух! Луи вне себя от радости, а сама Николь буквально светится от счастья. До сих пор беременность протекает нормально, и, если не считать периодических болей в пояснице и изжоги, она чувствует себя просто замечательно.

— А ты уже знаешь, кто у тебя будет? — спросила Гейл.

Николь просияла.

— Да. Мальчик и девочка. Скажи, ну разве я не самая счастливая женщина на свете?

Гейл улыбнулась.

— Наверное. Хотя я с детства привыкла считать самой счастливой женщиной свою маму.

Николь немного удивилась. Гейл прежде никогда не откровенничала. Николь почему-то казалось, что Гейл чуждается своих родителей. Теперь ясно, что она была неправа. Может, они просто на время отдалились друг от друга. Гейл ведет богемный образ жизни. Работа, а с недавних пор еще и добывание денег для благотворительного фонда отнимают все ее время.

— На кого ты похожа — на маму или на папу? — осторожно поинтересовалась Николь.

— Внешне — на обоих. Но по характеру — ни на кого. Мама просто душечка, а папа — прелесть. Я могу быть прелестной киской, но под внешней мягкостью я совершенная стерва, — со смехом призналась Гейл. — Да ты, наверное, и сама так считаешь!

— Ничего подобного, — ошеломленно возразила Николь. — В делах ты настоящий кремень, но это не одно и то же. Мне за свою долгую жизнь доводилось встречать множество стерв разного разбора, и поверь мне: ты к ним не относишься. Начнем с того, что полная стерва не стала бы расшибаться в лепешку, добывая деньги на благотворительный фонд.

— Ах, так вот в чем моя Ахиллесова пята! — На мгновение Гейл погрустнела и задумалась. — Дети, больные лейкозом. Бедные малыши! Я еще могу вынести, когда жизнь невыразимо жестока и несправедлива со взрослыми. Но только не с детьми. Они не заслуживают такой участи! Ведь они ничего плохого не совершили!

К горлу подступил комок, Гейл сжала зубы. Ты ведь не собираешься реветь? — начала она мысленно себя уговаривать. Слезами горю не поможешь. Плачут только дети и те, у кого разбито сердце. Ты не ребенок, и твое сердце больше не разбито. Осколки склеены прочно.

Гейл налила себе стакан воды из графина и стала пить маленькими глоточками до тех пор, пока не поняла, что пришла в себя. Она улыбнулась сидящей напротив женщине, недоуменно нахмурившей хорошенькое личико.

— Извини, — сказала она.

— Тебе не за что извиняться. По-моему, твои чувства делают тебе честь. Я абсолютно согласна с тобой, и я тебя понимаю.

Гейл едва удержалась, чтобы не расхохотаться. Ну как Николь может понять ее? Понять ее в состоянии лишь тот, кто прошел через те же испытания. Тот, кто наблюдал за тем, как страдает и умирает ребенок. Милый, невинный маленький ребенок.

Но Николь говорит от чистого сердца.

Кстати, а сколько лет самой Николь? Тридцать? Или она старше? Должно быть, ей чуть больше тридцати, но все равно она выглядит просто потрясающе. Одни женщины во время беременности так и сияют. Другие выглядят усталыми и подурневшими. Николь точно принадлежит к первому типу.

— И все же я восхищаюсь твоей храбростью, — сказала Николь, отрываясь от изучения обеденного меню. — Интересно, какой мужчина согласится выложить кучу денег за право пригласить тебя на ужин?

— Надеюсь, он будет очень богатым, — отвечала Гейл, сверкнув в улыбке жемчужно-белыми зубами. — В субботу я рассчитываю выручить двенадцать миллионов канадских долларов!

— А вдруг он окажется богатым противным старикашкой? — в голосе Николь слышалась неподдельная тревога. — Или… прости меня, но всякое бывает… вдруг он окажется сексуальным маньяком?