Куроро не нужно рыться в бумагах, чтобы найти адрес или телефон Курапики — он запоминает их с первого раза. ____ АУ-соулмейт, в котором на теле человека есть первая фраза, которую он услышит от соулмэйта.
— Здравствуйте, меня зовут Курапика, и я алкоголик.
Куроро едва заметно дёргается, поворачивается на голос и вскидывает тонкие брови, которые тут же прячутся под чёлкой. Курапика оказывается невысоким, бледным, словно прозрачно-тонким парнем, появившимся сегодня впервые. Он сидит прямо, поджимает губы в саркастической гримасе и явно с трудом сдерживает недовольство только что сказанной фразой.
— Приятно познакомиться, Курапика, — Куроро кивает, а сам смотрит внимательно, пронизывающе. Зная, что его взгляд с трудом можно назвать приятным. — Добро пожаловать, — слова Куроро звучат скрытой насмешкой, но это абсолютная ложь.
Курапика одёргивает воротник рубашки, поправляет его и всем видом показывает, что ему тут не нравится. Куроро с ним мысленно соглашается. Ему первое время тоже было не очень комфортно. Потому что впервые в группу помощи он приходит лет десять назад с навязчивым желанием забрать себе всё, что он посчитает ценным. В детстве это были бесполезные побрякушки вроде красивых камней, в подростковом возрасте Куроро ловил бабочек, нанизывал их на булавки и прикалывал к доске в собственной комнате, чуть позже ценными становились люди, и Куроро без зазрения совести разрушал семейные пары, устоявшиеся отношения и присваивал себе того, кого посчитал нужным. Камни, становясь не интересными, терялись, бабочки, высыхая и надоедая, отваливались от доски и падали куда-то под письменный стол, откуда их выметала мать, кидая на Куроро негодующие взгляды. Люди начинали раздражать быстрее.
— Расскажешь о себе? — Куроро стучит пальцами по колену, обтянутому тканью идеально выутюженных брюк, и не отводит взгляд от новенького в их группе.
Курапика открывает рот, сидит так всего мгновение, а потом качает головой из стороны в сторону. Куроро медленно кивает — он знает, что раскрываются в первую же встречу только полные недоумки вроде того парня, который с маниакальным взглядом крутит в пальцах скальпель. Куроро теперь строго смотрит на него:
— Ты ведь знаешь, что тебе запрещено брать эту штуку в руки.
Леорио скукоживается, тушуется и прячет скальпель в карман. У него уже есть условный срок за непреднамеренные увечья и направление к психиатру. Леорио послушно ест таблетки и отмечается в полицейском участке, но от скальпеля избавиться пока не в силах. И ведь он, думает Куроро, не жесток, как сумасшедший мальчишка, на целый десяток лет младше их всех, сидящий на соседнем стуле и безучастно лижущий огромный леденец, постоянно взъерошивая и без того торчащие волосы.
У этого ведь целый послужной список и полная безнаказанность. Деньги и влияние известной семьи решают всё. Да и эти групповые посиделки ведь просто для галочки, Куроро всегда знает, когда человек не заинтересован в своём исправлении.
Он снова стучит пальцами по колену и вновь смотрит на Курапику, думая, что тот понятия не имеет, зачем пришёл сюда.
За весь вечер Курапика больше не произносит ни слова.
— Думаешь, долго у нас протянет? — Хисока перебрасывает карты из ладони в ладонь, тасует их и гнёт изящными движениями, показывая фокусы невидимому зрителю. Куроро молча собирает анкеты со стульев и словно невзначай кладёт ту, что оставил Курапика, сверху.
— Ого! — Шалнарк заглядывает ему за плечо, отрываясь от своей консоли. — Поставил галочку напротив «да». Это уже победа.
Куроро смотрит на эту галочку и скользит взглядом к пункту «хотите ли вы получить помощь от группы?», а потом смотрит на мерно жующего жвачку Хисоку, которого диагноз «покерная зависимость» только забавляет, как и вся их группа, он ходит сюда лишь для того, чтобы расслабиться, придумывая каждый раз новую историю о причине нахождения среди них. Шалнарку же его консоли с видеоиграми приносят больше дохода, чем головной боли и проблем, но его семья считает иначе. И Шалнарк, как послушный мальчик, приёмный сын, которого приютили дальние родственники, в знак благодарности за это примерно высиживает каждое собрание.
— Цирк уродов, — говорит Куроро, когда спустя неделю, на следующей встрече, они остаются с Курапикой наедине и выходят из старого спортивного зала с осыпающейся по углам штукатуркой вместе.
Не лучшее место для групповой терапии, но другого им не дали, а Куроро всегда имел слабость к непримечательным местам.
— Что? — Курапика задирает голову и удивлённо на него смотрит. У него волосы аккуратно собраны в хвост, а чёлка совсем растрепалась и лезет в глаза.
У Куроро возникает слишком явственное желание убрать её с чужого лица, но он сдерживается и только сжимает и разжимает ладонь.
— Все мы тут психи, говорю.
— А ты наш психиатр? — хмыкает Курапика, глядя на него из-под светлых ресниц. Куроро ловит себя на том, что Курапика совсем не похож на алкоголика, да и вовсе на того, кто способен перебрать с выпивкой: слишком собранный, даже серьёзный, контролирующий каждое слово. Такие не пьют просто от скуки или от того, что тусовка в клубе затянулась на несколько лет.
