— Эти бургеры и правда стоят того, чтобы есть их даже на завтрак. Сама увидишь. — Мой живот урчит, я надеюсь, что это слышу только я. Я такая голодная, потому что вчера меня совершенно не интересовала еда. Помню, как требовала текилу в баре. Это помню. А вот насчет еды ничего не могу вспомнить. Как я выжила вообще? И почему чувствую себя так хорошо после всего этого? — Идем на террасу, наш завтрак, кажется подан, — говорит он, сбивая меня с мысли.
Джереми открывает стеклянную дверь, и вот уже перед нами маленький плетеный столик с льняной скатертью, двумя тарелками и соком.
— Скатерть самобранка? — удивляюсь я.
Он только посмеивается и подталкивает меня на свежий воздух. Затем отодвигает для меня плетеное кресло с мягкой подушкой точно такого же цвета, как занавески внутри дома и вокруг нас по всей террасе. Они колышутся от ветра, как паруса. Я ахаю от окружающей меня роскоши и в то же время простоты.
Все буквально кричит о том, что я в раю. Кроме одного. Дьявола с зелеными глазами в черной футболке напротив меня. Он откусывает кусок от своего бургера, и посылает по моему телу электрический разряд. Он поднимает на меня глаза, и мои внутренности начинают тлеть.
— Ешь, — говорит он, и я сглатываю комок. Ладно. Я стараюсь больше не смотреть на него, а сосредоточиться на шуме воды и теплом ветре, обдувающем мои почти высохшие волосы, заставляя их щекотать мои плечи и спину. Это успокаивает. Я кусаю и мычу от удовольствия, закрывая глаза.
— Боже мой, как это вкусно.
— Я же говорил. Это второе мое любимое блюдо после кексов, которые готовит моя экономка. Когда я здесь, я всегда их заказываю, — он делает знак головой куда-то мимо меня, я оборачиваюсь и вижу неподалеку ресторанчик в гавайском стиле. Прикольно. — У них самые вкусные бургеры и самые зажигательные пляжные вечеринки.
— И как часто ты здесь?
— В последнее время очень редко. А раньше мы зависали здесь почти каждые выходные.
— Мы это…?
— Я и Йен. Ну и еще…
И еще толпы девочек, готовых на все, хотел он сказать.
— Джекки тоже тут была? — Кто вообще думает, прежде чем открыть рот? Не я.
— Нет. В доме как раз шел ремонт, когда мы были вместе, — отвечает он, и глазом не моргнув. — Хотя, они с Мелиссой прятались здесь от дождя как-то раз. Мы познакомились с ней в тот день, кажется.
Я испытываю колоссальное облегчение. Моей сестры здесь не было. В том смысле, в котором я думала. Вы знаете, что это значит? Это значит, он не угощал ее вот так, под шум океана, самыми обалденными бургерами. И не трахал, глядя в огромное зеркало шкафа на той постели, на которой я спала.
Я знаю, что я ужасна. Но я так счастлива от этих мыслей сейчас.
— А почему я здесь? — Ну почему я не могу угомониться, а? Радуйся своему счастью и наслаждайся пищей богов. Молча.
Ага, конечно.
Он сурово смотрит на меня, а затем допивает свой сок.
— Ты знаешь, почему, малышка.
— Нет, не знаю. Ты мог бы отвести меня домой, как ты обычно это делаешь.
— Ты отключилась в моей машине. Извини, что не доставил тебя в твою комнату и не передал в руки сестры. Тем более что нам надо было поговорить о том, что ты написала мне в сообщении.
Я мгновенно прикусываю язык. Держись, Эви.
— Хорошо. Но если ты помнишь, вчера я сказала тебе, что все это больше не имеет для меня никакого значения.
— Я все прекрасно помню, — медленно произносит он, прогуливаясь по мне похотливым взглядом. Словно на мне нет платья. Ох, дьявол. Я начинаю ерзать, интуитивно сдвигая ноги. Вот, значит, как он смотрел бы на меня вчера, не будь я спящей красавицей-пьянчужкой. Такими темпами моя оборона полетит к чертям.
Оборона? Да Боже мой! Больше всего на свете я хочу, чтобы он опрокинул этот столик, чтобы быстрее добраться до меня, и делал со мной все те вещи, которыми снабжает меня мой воспаленный мозг.
Оборона. Я хохочу сейчас во весь голос, но на моем лице ни единой эмоции.
— Странно, — говорю я, меняя тему. — Я залила в себя столько алкоголя, и почти ничего не ела вчера, но абсолютно нормально себя чувствую.
— Я заставил тебя принять кое-что помогающее от всего этого дерьма, которое всегда бывает наутро после пьянки.
Вот оно что. Он спас меня от похмелья.
— Спасибо. Очень мило с твоей стороны.
Он отклоняется назад в кресле.
— Я не милый. У меня всего лишь есть опыт в таких делах. Ну, ты же знаешь, какой образ жизни я веду. — Ударение на слове «какой». Он это специально. Чтобы в очередной раз ткнуть меня носом в то, что мы разные: я хорошая, а он плохой. Хотя это я вчера напилась, а не он. И в воскресенье в клубе я была тем, кто пьет. Не он. Но он на самом деле плохой. В смысле, для моего сердца — он настоящий ад. И я отдаю себе отчет в этом.
— Хорошо, не милый Джереми. Я все равно тебе благодарна, хотя ты и не сделал ничего особенного для меня. — Он ведь хочет, чтобы я таким его видела? Парнем, который никогда не прикладывает усилий ради женщины. Я делаю акцент на слове «особенного», и он улавливает это, ухмыляясь своими идеальными губами.
— Не приписывай мне черты, которые мне не свойственны.
